Берсерка - Наталья Петренко Страница 178

Торгрим не дрогнув принял оплеуху. Левая щека взорвалась болью. Поделом ему, дураку!

Он упрямо нагнул голову, будто шел против ветра.

— Ты в своем праве, Торвейг Рагнарсдоттир, тебе судить. Все одно мне без тебя жизни нет. На! – Он рванул из ножен тяжелый боевой нож, протянул ей рукоять. – Убивай!

Торвейг, бледнее полотна, сжала нож в кулаке, губы ее дрожали, глаза были сумасшедшие. Уткнула лезвие ему под ключицу, надавила. Алый росчерк на белом теле, тяжелые капли крови. Кузнец не изменился в лице, только смотрел на нее, будто запоминая. Берсерке смертельно хотелось его коснуться, даже в висках заломило, как от удара по голове.

— Уходи, Торгрим, – тихо сказала она. – Не знаю тебя больше.

Глава 19

Торгрим распрямил плечи, коснулся раны на груди, недоуменно уставился на окровавленную ладонь. Едва ли он чувствовал боль. У Торвейг в глазах стояли слезы, боевой нож подрагивал в руке. Она метнула его в землю у ног Торгрима, лезвие вошло до половины.

— Не смотри на меня! Иди к своей Мерет или еще к кому, на все четыре стороны! Не люб! Не люб!

Торгрим отвернулся. На плече у него виднелись полузажившие отметины от медвежьих когтей. Он будет носить их до смерти.

— Ох и дурна ты, девка, даром что бьешься как витязь, – проскрипел у Торвейг над ухом голос старой Хрячихи, – а молодец, чаю, и того пуще…

Берсерка яростно раздула ноздри. Пришибить бы вредную каргу на месте, но бабку уже оттеснили дружинники: смеялись, хлопали Торвейг по плечам, радовались. Она тоже растянула губы в улыбке, стараясь не смотреть в сторону Торгрима. Он предал ее. Пусть пропадает пропадом!

— А ты куда это наладился? – вопросил сотник. И распорядился: – В Новгород с нами пойдешь.

— С вами, так? – Торгрим поднял бровь. – А ты меня заставь, ярл.

Буслаю очень хотелось забыть, как этот урманин ринул его на землю вместе с конем, но вряд ли получится. Он снова дернул себя за чуб. Чужак явно нарывался на драку. Что произошло у них с Торвейг? Откуда этот великан знает Медведицу? И почему, в конце концов, он, Буслай, должен разбираться в их урманских делах?

Подумав, сотник сбавил тон. Чем больше он глядел на Торгрима, тем сильнее урманин казался похожим на воеводу. Рост, осанка, поворот головы. Глаза. А ну как и правда – давно потерянный сын? Вот уж радость будет! Урманина точно нельзя отпускать!

— Тебя, может статься, отец в Новгороде ждет. Воевода княжий.

— Моего отца звали Эгиль. – Синий взгляд потемнел. – И он ждет меня в Вальгалле.

— Он погиб в бою? – Буслай нащупывал нить разговора. Не мастер он был беседы беседовать. Ну, если только с красными девками. Сотник знал, во что верят урмане. Он бы и сам не отказался после смерти пировать за добрым столом в компании славных героев.

— Нет. – Торгрим стал еще мрачнее. – В бою он потерял ногу, а потом стал кузнецом. Но он все равно в Вальгалле.

В Вальгалле так в Вальгалле, Буслай не стал спорить.

— Тогда приходи в дружину, послужишь князю – дело доброе! Ярл Эймунд привел свой хирд под руку Ярослава.

Ага, привел. Только вот его хирдманны нападают на людей князя ночью. Рожа у их предводителя знакомая, вроде Буслай видел его вместе с Эймундом.

Торгрим тоже смотрел на пленных.

— С ними рядом я драться не буду.

— А со мной будешь? У меня в сотне полдюжины ваших. Ту же Медведицу взять. Ну, рыжую, с которой ты говорил. Знаешь ее?