Хроники новуса I - Наталья Бутырская Страница 2

— Иди давай! — отчим отвесил мне подзатыльник, и я поспешил вслед за стадом.

Когда отец помер, мамка не справлялась с хозяйством. Мы уж и скотину роздали, чтоб взамен нам помогли с полем, да и не хватало мамке сил заготовить столько сена. Еще год-два, и пришлось бы бросать землю, идти в город и искать иную долю. А какая участь ждет бабу без ремесла, без мужика и с малолетним сыном? Только одна, и она обычно недолгая.

Тогда-то и появился в деревне мой отчим, Тарг. Он сходу высмотрел вдовую мать и почти сразу поселился у нас. Хоть он мне не нравился никогда, но жить мы стали сытнее, обзавелись скотиной. Мать несколько раз тяжелела да всё скидывала. Помню, плакала тайком от отчима, боялась, что бросит нас, коли она родить не сможет. А после очередного выкидыша захворала и померла. Я, как дурак, накричал тогда на отчима, сказал, что в том его вина. Не подумал, что будет, если он разозлится и уйдет. А он не ушел. Нашел себе молодух для веселья, но жил со мной.

Чудной он. Всё время молчит. Хорошо, если за день десяток слов скажет. Кто таков? Откуда пришел? Никто в деревне не знает.

Собрав всю скотину, мы погнали ее на дальнее пастбище, что за лесом. Я поглядывал на отчима, но он вел себя, как обычно: молчал, смотрел по сторонам, время от времени кивал мне на какую-нибудь корову, которой померещилось, будто на соседней поляне трава зеленее. Не, какой же он новус? Новусы — они же ого-го какие! Говорят, что любой из них может ударом повалить дерево с меня толщиной, взвалить его на плечо и протащить от деревни до города, не запыхавшись. Разве новус пойдет пасти коров? И где меч? У каждого новуса должен быть меч. Ну или хотя бы топор. А отчим вон только кнутом пощелкивает.

День тянулся медленно. Со скуки захотелось есть, но я побоялся так рано лезть к припасам, потому надергал лопуха, очистил от земли корни и начал грызть. Потом углядел щавель. Мамка раньше делала лепешки со щавелем — вкуснотища! А клятый пирог с рыбой, что дал сосед, пах так вкусно, что аж слюни текли. Я поднялся по ручью повыше, где еще не прошло наше стадо, и нахлебался воды по самые уши.

Отчим, будто назло, сразу после этого сказал:

— Ломай пирог.

Я вытащил кусок, разделил на две части: большую отдал отчиму, а сам вгрызся в маленькую. Соседская жена, видать, запекла в тесте всякую мелочь, и я после каждого укуса долго сплевывал косточки.

Лишь умяв угощение, я вспомнил, что опять не поблагодарил Древо Сфирры за хлеб и воду. Раньше мы с мамкой всякий раз перед тем, как поесть, славили Сфирру так, как учил хранитель корней. Как там было? «О, древо Сфирры, светоч наших дней, тебя благодарим за щедроты, что не иссякнут…» Дальше что-то про зерна, хлеб, урожаи на полях.

Тарг запретил мамке молиться древу. Сказал, что этот хлеб мы не просто так получаем, сами для того горбатимся немало. Вот коли древо Сфирры нас яблоками или караваями засыпет, тогда да, и поблагодарим, и поклонимся. Мать пыталась спорить, да быстро перестала, молилась про себя, только губы шевелились.

И чего отчим еще раз не женится? За него любая бы пошла. И мне стало бы полегче, хоть стряпать и стирать перестал бы. Надо мной и так все в деревне смеются, мол, как баба. Ну, не все, старшие-то помалкивают, а бабы так вообще хвалят, говорят, какой я молодец. Мальчишки только ржут, спрашивают, когда у меня сиськи начнут расти.