Эльфийский апокалипсис - Екатерина Насута Страница 207

Кто бросает вызов огню?

Пламя выплеснулось, стоило вскинуть руки… а руки стали вдруг другими. И сам он. Александр почувствовал, как поднимается в воздух. Висит в пространстве, опираясь на потоки силы крыльями.

У него есть крылья? Охренеть. Круто…

Но додумать не успел, потому как до него докатилось облако тлена. И вспыхнуло, едва коснувшись чешуи.

Очуметь, у него и чешуя имеется?

Александр попытался скосить взгляд, но едва не потерял равновесие. Все-таки полет – это не так просто, особенно если ты драконом пару минут назад стал. Впрочем, и это додумать не получилось. Пасть его раскрылась, втягивая и воздух, и остатки тлена. Крылья махнули, поднимая выше, а потом в груди заклекотало, в носу засвербело, и Александр чихнул.

Точнее, дохнул. Пламенем. Белым-белым пламенем, поток которого устремился вниз.

И кажется, Волотов с Ванькой вовремя успели щит поставить, потому как прошло низенько над ними. Щит полыхнул, но выдержал. А главное, в тварь попало. Пламя расплескалось, объяв кости, и те зашипели.

Вопль ожившего покойника резанул по ушам, и Александр, заложив вираж, – хотелось думать, что получилось красиво и никто там, снизу, не заметил, что он едва не навернулся, потеряв поток, – снова дохнул, уже с чувством и от всей широты души.

И черными головешками вспыхнули окружавшие хана шаманы, а белое пламя приобрело синеватый оттенок.

Так. И еще разок.

Хорошо горит, однако… не Масленица, конечно, но даже круче.

Кешка протянул Василисе леденец на палочке. Леденцы заказывали специально под мероприятие, но теперь было сомнительно, что кому-то зайдут петушки. Вот Кешка и держал десяток в кулаке.

— Надо было в форме драконов лить… скажем, с черносмородиновым соком или еще каким темненьким, чтоб некромантические, а красные и с позолотой – это вон…

Вытянутый, что стрела, змей крутанулся в воздухе, как показалось Василисе, слегка нервно захлопав крылами, и снова выдохнул пламя.

Змей то поднимался выше, то опускался, но пламенем пыхал часто и с немалым энтузиазмом.

— Точно. – Петушка Василиса взяла, отчего ж не взять. Ее на нервах всегда на сладкое тянуло. – И девиз… рептилоиды среди нас?

— Скорее, рептилоиды за нас. О, еще нормальные люди.

— Где ты тут нормальных видишь? – поинтересовалась Василиса и обернулась.

— Вон, с камерой… – Кешка помахал кому-то рукой.

Сабуров все не возвращался.

Оставил их у сцены, велев никуда не уходить, а если что, бежать и прятаться, и сказал, что ему нужно подмогнуть ребятам.

И подмогал.

Огромную фигуру медведя, которая врубалась в ряды мертвецов, раскидывая оных с какою-то невероятною легкостью, было видно издали. И Василиса изо всех сил не смотрела, потому что… А оно все равно смотрелось. И боялось.

— Привет. – Рыжая девица, слегка запыхавшаяся, упала рядом. – А вы кто?

— Мы креативщики. Концепт разрабатывали и все такое, – сказал Кешка. – А ты?

— А я Юлиана. Политкорректно и оптимистично освещаю апокалипсис, концепт которого вы разрабатывали.

— Мы только ярмарку! А дальше…

— Знаю. Оно само. У меня тоже по плану были съемки запрещенных посадок…

— Сочувствую. – Василиса протянула петушка. – Хочешь? Как тебе девиз – «Рептилоиды за нас»?

— Знаешь… – девица петушка взяла, покрутила и вернула, – погоди, сейчас опять говорить надо будет. Зритель не любит, когда долго картинка идет. Криворученко! – Она чуть пригладила волосы и дернула Василису за руку. – Подъем! Готовимся вещать в прямом эфире… раз-два… – Камера разворачивалась медленно. – А теперь, дорогие мои зрители, думаю, вы сполна насладились преображением нашего князя и государя-императора в огненного змея, который пламенем испепелил поганого хана. И значит, пришла пора познакомиться с теми, чья фантазия и породила… – В глазах Кешки мелькнул ужас. – …и все вокруг – это их рук, вернее, их выдумки дело… – В бок Василисе ткнулся палец, и девица прошипела: – Улыбайся радостней! – А потом куда громче и веселее: – Значит, вы у нас…