Записки расхитителя гробниц. Том 1 - Наньпай Саньшу Страница 210

Я огорченно признал, что сам виноват. Не подумал о том, что у плоского потолка сопротивление давлению гораздо хуже, чем у сводчатого, а значит, кирпичи непременно должно что-то укреплять. У минских строителей гробниц не было на этот счет какого-то особого способа – они просто методично заливали кирпичи металлом. Я же, решив поумничать с помощью своих дилетантских знаний об архитектуре и дедовых заметок, опростоволосился и получил по заслугам.

— И что теперь, товарищ архитектор? – поинтересовался Толстяк, глядя на меня. – Будут еще блестящие идеи?

— А что тут сделаешь? Надо продолжать долбить дальше. Ни за что не поверю, что столько веков спустя кирпичная кладка все еще такая же крепкая, – предложил я, желая все-таки попытать счастья.

Взглянув на мое спокойное лицо, Толстяк решил, что проблема не такая уж серьезная, и принялся бить по кладке. Пустотелые кирпичи превосходно разбивались на куски, но окаймлявшее их железо, застывшее в форме прутиков, никуда не девалось. Толстяк колошматил по металлу со всей силы, но удалось оставить лишь пару отметин.

— Нет, не получится. Там сверху полосы толщиной с ладонь, их даже грузовиком не пробить, – наконец заключил Толстяк.

Я тоже попробовал стукнуть пару раз, но только отбил себе всю руку. Стало ясно, что грубой силой мы ничего не добьемся.

— Кажется, мы серьезно недооценили древние строительные технологии, – огорченно произнес я. – У металла высокая степень чистоты, нам эти прутья не раздолбить.

— Может, попробуем их тереть? – предложил Толстяк. – Есть же поговорка: «Был бы лишь упорный труд, и иголкою станет железный прут».

— Ой, ну хватит уже. Такие толстые прутья ты будешь целую вечность в иголки перетирать, – отрезал я, – а отлив начнется всего через двадцать минут. К тому времени, как ты их перетрешь, мы уже в мумии превратимся.

— И что ты предлагаешь? – мигом вспылил Толстяк. – Не слышал, что А-Нин говорила? В этом районе вот-вот начнется сезон муссонов, который продлится минимум неделю! Если сейчас не выберемся, придется торчать в гробнице еще семь дней. – Он выделил голосом эти слова. – Семь дней. Не задохнемся – так с голоду помрем.

Я осознавал всю серьезность нашего положения и сказал:

— У вас опыт побогаче моего. Если бы вы в обычной обстановке наткнулись в гробнице на такую стену, чем бы через нее пробивались?

— Взрывчаткой! – не раздумывая, хором отозвались Толстяк с Молчуном.

Видя мою оторопь, Толстяк начал объяснять:

— Нечему удивляться. Ты даже не представляешь, насколько эта кладка крепкая. Мне случалось «опорожнять» такие «чаши», так я всегда старался подкапываться снизу, чтобы не возиться. А если иного способа попасть в гробницу, кроме как через такую кладку, не было, спасала взрывчатка.

Меня охватила тоска. Конечно, Толстяк говорил верные вещи, но где я ему в древней многовековой гробнице возьму взрывчатку? При этой мысли я пожалел о том, что, когда А-Нин перед погружением спросила, не взять ли с собой немного, я просто швырнул пакет обратно на борт. После того как меня контузило в гробнице Лушан-вана, я проникся к этим штукам стойкой антипатией. Будь в тот момент рядом третий дядя, он бы непременно взял.

Теперь собственное поведение казалось мне ребячеством, и я поклялся, что в следующий раз, если он будет, ни за что не стану вести себя так по-детски.