Слова Королей и Пророков - Шона Лоулес Страница 212

Три корабля полностью сгорели – от них остались лишь почерневшие остовы, – но остальные суда уцелели. Либо ворвань и огненные стрелы не сумели совладать с влажным деревом, либо манстерцы и викинги успели вовремя потушить пламя. Теперь воины Бриана Бору уже не боялись погибнуть среди пылающих обломков собственных кораблей и куда смелее сражались с врагом, которых всадники гнали к реке. Часть манстерских лучников даже забралась на корабли, чтобы оттуда осыпать стрелами вражеские фланги.

Река побагровела от крови. В воде лицом вниз лежали неподвижные тела.

Что же за безумие привело к этой кровопролитной схватке? Манстерцы плыли на север ради торговли. Отчего на них напали? И по чьей воле? Эти воины не сами решили покинуть дома и устроить засаду. Какой же король отправил их на эту битву?

Над рекой зазвучал горн, возвещавший о том, что одна сторона сдалась на милость победителю.

Битва подошла к концу.

— Воины Мита и Коннахта! Опустите оружие и встаньте на колени! – послышался чей-то громогласный приказ.

Северяне повиновались. Многие из них рухнули на землю, словно у них уже не оставалось сил держаться на ногах. Один из манстерских всадников – я не сумела разглядеть его лица с другого берега – неспешно приблизился к реке, объезжая врагов и соратников, пока не оказался лицом к лицу с седовласым мужчиной в длинном плаще, который также сидел на лошади.

— Шехналл, сдаешься ли ты? – вскричал он – так громко, чтобы его услышали все.

Седовласый мужчина кивнул.

Первый всадник протянул ему ладонь, чтобы Шехналл подкрепил обещание рукопожатием. Только тогда я узнала в манстерском всаднике Мурху. Он был с ног до головы заляпан грязью и кровью, а его тунику усеивали багровые пятна.

Я помчалась обратно к дубу, чтобы рассказать мальчикам об окончании битвы.

— Броккан! Тарлах!

Добравшись до укрытия, я замерла как вкопанная при виде огромного черного ворона, сидящего на одном из длинных корней. Он склонил голову набок, впиваясь в меня немигающим взглядом желтых глаз.

Он видел, что я исцелила Тарлаха.

Ну и дура – даже не огляделась по сторонам. Теперь он непременно расскажет Томасу, что я применила дар ради смертного… и что Броккан остался в живых.

— Шенна, – взмолилась я, падая перед вороном на колени. – Прошу тебя, не рассказывай ничего Томасу. Позволь нам с Брокканом сбежать от него. Прошу.

Ворон расправил крылья и взмыл в воздух, исчезая в темнеющем облачном небе. Мне только и оставалось, что беспомощно проводить его взглядом.

КИЛЛАЛО,

апрель 1001 г.

Гормлат

Как бы я ни силилась, я не могла сдвинуться с места ни на дюйм. Тогда я призвала на помощь ведьминский дар и почувствовала, как чары текут по моим венам.

Старик развернул меня лицом к себе и приставил нож к горлу, чтобы вспороть его раз и навсегда. А затем его ярость исчезла без следа.

— Мэйв?

— Папа, – произнесла я дрожащим голосом. – Что ты делаешь?

Он опустил нож.

— Опять… опять у меня все мысли попутались. Прости меня.

— Знаю, папа. – Несмотря на то что все инстинкты призывали меня бежать без оглядки, я не двигалась с места. – Ты что-то кричал про огонь, и я подошла узнать, все ли в порядке.

— Да… – произнес он, оглядывая зал. – Это все королева. Ее чертоги смердят фоморским колдовским огнем. Этот запах повсюду.