Разъяренный дракон - Цинхань Цэцэ Страница 216

— Я придумал! – Фэн Шэн хлопнул себя по ляжке. – И госпожа Нань хороша, и госпожа Фан ничего! Господин наш – человек великий, как Яо и Шунь[65], вам бы двух жен – одну, чтобы в делах помогала, а другую заботливую и внимательную. Ну прямо-таки Эхуан и Нюйин[66]!

Фан Бимянь покраснела, поспешно отвернулась, боясь поднять глаза.

— Дядюшка Фэн, ты пьян, – Чжу Синхэ, с холодком в голосе, оборвал его.

Дядюшка Чжуан сзади дернул Фэн Шэна, и тот замолчал, но, не удержавшись, вмешался захмелевший дядюшка Юй:

— Ох, мы, ста… старики, никчемные! Как вернулись с Господином на берег – ни одного достойного дела не завершили, да еще и втянули Господина в опасность! Только А-Нань и сумела вызволить… У-у-у, я, старый Юй, подвел Старого Господина!

Перед глазами Чжу Синхэ всплыл взгляд А-Нань в тот день в Заповедном водоеме – взгляд, прикованный к Чжу Юйхэну. За все эти годы она ни разу не смотрела на него такими глазами. А теперь вернулась, чтобы убедить его помочь Чжу Юйхэну избавиться от «Шаньхэ Шэцзи»…

Не отдавая себе отчета, он с грохотом поставил кубок на стол. Он всегда был приветлив и любезен, никогда не терял самообладания. Звук был негромкий, но все, увидев его мрачное лицо, встревожились и поспешно уняли дядюшку Юя.

— Я попал в руки врага потому, что узнал, кто он, и нарочно дал себя схватить, чтобы изучить его изнутри и улучить момент к действию. Даже если бы А-Нань не пришла меня спасать, у меня был свой план, – голос его звучал ровно. – А что до остального, я сам знаю, как поступить. Советы не требуются.

С этими словами он встал и, не оглядываясь, вышел.

Уже стемнело, во дворе зажгли фонари, осветившие опустевший, неприбранный стол. Пир в честь возвращения закончился невесело. Все постепенно разошлись, и Фан Бимянь, низко опустив голову, приказала прислуге убирать.

Сы Цзю с чашей похмельного отвара вошел в комнату А-Нань. Тихонько поставив чашу у изголовья, он вдруг обнаружил, что девушка, казалось, неподвижно лежавшая на кровати, широко раскрыла глаза. Взгляд ее был растерян и задумчив, словно мысли были где-то далеко.

Сы Цзю вздрогнул от неожиданности. Неужели она все слышала?

— А… А-Нань? Ты… ты проснулась? – запинаясь, позвал он.

— Угу, – промычала она, увидела принесенный отвар, села, отхлебнула пару глотков и сморщилась. – Кислятина какая! Еще и вяжет. В следующий раз сахару побольше клади.

— Где это видано – в похмельный отвар сахар сыпать? – видя, что она ведет себя как обычно, Сы Цзю немного успокоился. – Пей давай!

— Я сказала – надо, значит, надо. Чего ты попусту воздух сотрясаешь? Будь это А-Янь, он бы мне столько сахару насыпал, сколько скажу.

— А-Янь, А-Янь… Какие нежности! Сколько же ты там непонятных мужиков нашла?

— Уйму! Побольше, чем вы с Господином думаете, – процедила сквозь зубы А-Нань, уткнувшись в чашку.

— Да ты хоть со всеми мужиками на свете перезнакомишься, а к Господину все равно вернешься, – не преминул съязвить Сы Цзю.

— А ты хорошо знаешь меня, – усмехнулась А-Нань.

Сы Цзю, видя, что та сохраняет прежнюю бесстыжую манеру поведения, немного успокоился.

— Спи, – когда девушка допила отвар, он поправил на ней одеяло. – Завтра утром сделаю тебе лапшу с рыбой.

— Не надо. Я потихоньку уйду, пока никто не видит, – А-Нань натянула одеяло до подбородка, голос ее звучал глухо. – Понимаешь, Сы Цзю… Я не знаю, как завтра утром смотреть братьям в глаза…