Разъяренный дракон - Цинхань Цэцэ Страница 217

— Да брось ты! Ты же пьяная была, ничего не слышала!

— Я проснулась и… и все слышала, – тихо сказала А-Нань. – Стыд и срам – стольким людям пришлось за меня заступаться.

И даже после таких настоятельных уговоров Господин остался непреклонен.

А-Нань яростно потерла лицо одеялом, заставляя себя протрезветь, затем вскочила с кровати, обулась, затянула браслет на руке и сказала:

— Я пошла.

— А когда вернешься? – Сы Цзю поспешно загородил ей дорогу. – Ты что, так просто уступишь ей Господина? Не бойся, мы все за тебя!

— Конечно, не уступлю. Мне нужно вернуться, чтобы с делами разобраться, – лицо А-Нань похолодело, голос стал ниже. – Ни она, ни Зеленый лотос не посмеют прибрать к рукам Господина и потопить его!

Сы Цзю не понял, что она имеет в виду, но А-Нань уже оттолкнула его руку и быстро вышла.

Проходя мимо главного зала, она заметила свет и заглянула внутрь.

Чжу Синхэ сидел под лампой, а Фан Бимянь, склонившись, бережно держала его руку. Раны от тянущихся нитей у него были куда серьезнее, чем у Чжу Юйхэна. К тому же во время бегства они долго пробыли в воде, и из-за этого хоть корки уже отпали, на запястьях остались бледные шрамы.

Фан Бимянь, смочив полотенце в теплом лекарственном настое, мягко и нежно смывала старый заживляющий порошок, потом чистым платком бережно вытирала запястье и только после этого, с величайшей осторожностью, наносила новый слой лекарства. Ее нежные руки, белые и тонкие, как только что очищенные весенние побеги бамбука, двигались мягко, как пух, вызывая невольное умиление.

А-Нань перевела холодный взгляд с рук Фан Бимянь на лицо Господина. Чжу Синхэ как раз поднял голову, и их взгляды встретились.

Он чуть нахмурился, выдернул руку из рук Фан Бимянь, встал, хотел что-то сказать, но А-Нань лишь улыбнулась ему, отвернулась и, махнув рукой, сбежала по ступенькам.

Широким шагом выйдя за ворота, она выбрала себе маленькую лодку, отвязала веревку, ногой оттолкнула ее в море и запрыгнула на борт. Хмель уже выветрился. А-Нань лишь чуть качнулась на носу и тут же встала твердо. Услышав за спиной шаги, обернулась и увидела Господина. Он вышел на порог дома и, стоя на ступеньках, глядел на нее. Видя ее решимость, он так и не смог подойти ближе.

Фонарь под карнизом освещал лицо Чжу Синхэ, он пристально смотрел на девушку. Из-за недавней сцены ему было неловко, он молчал и не двигался с места. А-Нань же, улыбнувшись ему, отбросила веревку и, вскинув голову, сказала:

— Господин, прощайте.

Улыбка ее была окутана тусклым лунным светом и уже не источала ту прежнюю горячую преданность. У Чжу Синхэ сжалось сердце, ноги сами собой сделали два шага в ее сторону. Увы, лодка А-Нань уже отчалила, и вернуть девушку было нельзя.

— Ступай, – только и смог сказать он. – Я буду ждать твоего возвращения.

— Может, когда я все улажу… – А-Нань рванула парус, ночной ветер подхватил лодку, и та стрелой понеслась вперед, разрезая темные, мутные волны.

А-Нань обернулась, рулем и парусом направляя лодку на юго-запад, и позволила ветру унести свои слова.

Чжу Синхэ так и не услышал, что она сказала дальше.

* * *

А-Нань родилась в море, в море выросла. Оно было частью ее жизни. Однако в эту ночь девушка впервые ощутила, каким холодным оно может быть.

В вечно теплых южных морях она могла в любой момент нырнуть в воду и, ориентируясь по направлению ветра и смешению теплых и холодных течений, без всяких звезд и компаса ясно и четко определить направление и идти, куда пожелает.