Ежевика и шиповник. Гончие Аннуна - Наталия Зябкова Страница 22

— Став королевой Благого Двора ты растеряла хватку, Сумеречная ведьма! — раздражённо воскликнул Двалин. — Я пытаюсь сказать, что хочу получить от тебя Слезу Истинной Любви.

Я разинула от удивления рот, а потом опомнившись, ответила:

— Хорошо, у меня есть ещё несколько. Но для этого мне сначала нужно попасть в мой дом.

— Ты уверяла меня, что стала альвой, а сейчас бессовестно пытаешься обмануть. У тебя есть слеза с собой.

Безотчётно я дотронулась рукой до моей Слезы, подаренной Кернуном. Нет! Я не могу её отдать!

Глава 14

Глава 14

— Ты замужем, значит нашла свою пару. Как там уж получилось, дело другое, но ты королева — это свершившийся факт. Тебе Слеза больше не нужна.

Знаю многих, кто мог бы с ним поспорить. Замужество отнюдь не означает того, что ты будешь гарантированно счастлива. С Лирианом я прочувствовала это в полной мере. В его присутствии хотелось куда-то спрятаться или уйти поскорее. Вряд ли Кернунн, когда дарил мне Слезу, желал чего-то подобного.

Заметив мои сомнения, Двалин помрачнел.

— Без Слезы, боюсь, никак не смогу тебе помочь.

Он хлопнул в ладоши и рядом словно из-под земли появился молодой цверг — у него на подбородке только-только начала пробиваться лёгкая щитина.

— Брум, проводи гостью, она уходит! — громко провозгласил король.

— Ладно! — решилась я. — Забирайте!

Чтобы найти Люка мне необходимо избавиться от ненавистного браслета. Если для этого придётся расстаться с возможностью найти когда-нибудь свою истинную любовь — так и быть. Жила без неё столько лет — и дальше проживу.

Как бы ни уговаривала себя, в груди что-то болезненно сжалось, стоило снять с шеи цепочку. Слеза в последний раз сверкнула в ярком свете факелов и скрылась в больших руках короля цвергов, привыкших к тяжелой работе — он трудился в шахтах наравне с другими, да ещё подавал пример, это я знала от Мэйлы. Двалин спрятал Слезу в карман и снова протянул руку:

— Показывай! Давай избавим тебя от этой штуки.

Король нарисовал на большом листе бумаги очень подробный эскиз браслета, тщательно вычертив каждую бороздку и завиток, при помощи штангенциркуля. Потом, шепча что-то неразборчиво, вычертил ещё раз, но с изменениями. Потом наложил оба рисунка друг на друга и долго рассматривал против света. Брум, бывший кем-то вроде адъютанта при короле, в это время держал факел, подсвечивая. В какой-то момент он чуть не подпалил рисунки, однако король даже пальцем его не тронул, ограничившись словесной трёпкой, от которой его любопытные подданные, исподволь наблюдавшие из-за всех выступов пещеры, немедленно попрятались.

Через некоторое время Двалин пожал плечами, внёс несколько изменений во второй рисунок и, наконец, потёр руки:

— Что ж, приступим! Брум! Мои инструменты!

Расторопный цверг скрылся с глаз и через мгновение вернулся с потёртым кожаным портфелем. Король извлёк оттуда странный инструмент, напоминавший одновременно отвёртку и скальпель, и легонько, примеряясь, царапнул по поверхности браслета. Из-под инструмента вырвались искры, как при сварке, а запястье обожгло болью. Я вскрикнула от неожиданности. Двалин тут же прекратил царапать гаситель, озабоченно уставившись на меня.

— Та-а-ак, — протянул он. — Возникло осложнение. Ты сможешь выдержать боль, пока я буду изменять рисунок заклинания, вписанного в орнамент? Она наверняка усилится.