Эльфийский апокалипсис - Екатерина Насута Страница 235

— Я подумаю, – сказала она и протянула руку.

— Так, еще немного… Эля, ты уверена?

— Глаш, я вот скорее тебя побрить хочу, чем его! Он милый, а ты стерва…

— Ну я же не нарочно.

— Не нарочно она… Между прочим, я его еще не простила.

— Быка?

— Братца твоего. Гад он.

— Но ведь любишь?

— Люблю.

— Клянусь, мешаться не стану, я…

— А! Девчонки! – Парень в красной косоворотке перехватил Глашку за талию. – Я ее чутка украду… ненадолго. Можно?

— Нельзя!

— Нужно! – возразила Эля и пробурчала в спину: – Мешаться она не станет, ага… Замуж тебе надо. Будешь тогда мужа воспитывать, а не меня, правильно?

— М-му, – не очень уверенно ответил эльфийский бык, подставляя плечи.

— Вот и я о том же. Энергии в ней много, а приложить некуда. Но ничего… Так, дорогой, почти уже закончили. И нечего страдать. В мужике главное не рога! А ты, Рапунцель, не дергайся. Масло впитаться должно, тогда и подействует. Я тебя потом расчешу. Сходи лучше за Афанасием, а мы пока образ доработаем.

Эля отступила, разглядывая дело рук своих.

Шкура, что пряталась под клочковатой шерстью, оказалась угольно-черною, но будто изукрашенною сложным узором серебра. То ли веточки, то ли спирали. И они сочетались со шрамами, которые во множестве покрывали шкуру. Ничего. Шрамы украшают мужчину, даже когда он бык.

— На татухи похоже, – заключила она. – И с рогом гармонируют. Тебе не тяжко?

— М-му. – Яшка мотнул головой и почесал железный рог о столб, который от этакой вольности слегка накренился.

Рог получился хорошим. Иссиня-черный, почти в тон шкуры, а ближе к краю, где заострялся кончик, появлялся оттенок серебра.

— Тогда ладно. Сейчас Афанасий явится, и пойдете знакомиться. Ты, главное, не тушуйся… – Яшка покосился на свое отражение в зеркале. – А что братец твой другой, так это хорошо. Оно как в жизни. Одним давай волосатых и мягких бруталов, а другим – бритых с ярко выраженной маскулинностью…

— Эля, звала? – Афанасий подходил с осторожностью.

— Знакомься. Это Яшка. – Бык склонил голову. – У него дело есть… В общем, надо с девушкой познакомиться.

— С девушкой?

— Вон с той. Рогатой. Видишь? А он стесняется. Помоги.

— Я?

— Ты, Афанасий. Ты! Должна же от тебя польза быть… Иди с ним, подведешь, представишь. И споешь! Только что-то романтичное…

— Эль…

— Чего?

— А ты замуж за меня пойдешь?

— Пойду, – сказала она решительно. – Только сперва сестру твою выдадим.

— А где…

— Вон, – Элька указала куда-то в хоровод, – видишь, танцует… И я бы тоже. Так что давай, Афанасий, не подведи. Яшенька ранимый очень. – Бык вздохнул и потупился. – Стесняется, что у него рог сломанный…

— Рог – это фигня, – Афанасий закинул здоровую руку на загривок, – мне тут один человек сказал, что рука – тоже фигня, главное – яйца.

— Чего?

— Ну… образно. Или как-то так. В общем, план такой…

— Матушка, это Алена, моя невеста, и если ты против…

— Рада познакомиться. – Матушка обняла Аленку, поцеловала в щеку. – А остальное потом решим. Ночь хорошая, а я тысячу лет не танцевала!

И упорхнула в хоровод.

Не одна.

— Это… чего с нею?! Это кто с нею…

— Стоять! – Аленка повисла на локте. – Какая разница? Тут все свои. А твоя мама – молодая красивая женщина и имеет полное право водить хороводы без твоего разрешения.

— Да, но…

Князь Булагин, из свитских, держал ее за руку и что-то говорил. Судя по матушкиному выражению лица, речь шла не о большой политике, и не о малой. И даже не об экономике…