Развод. Проданная демону - Евгения Медведская Страница 26

Меня прошибает холодный пот. Чушь. Сюрреализм. Я видел Кэйри с Номдаром в день, когда открыл ей сердце, когда протянул свою ипостась, которую она отвергла. Она была замужем три месяца в случае, если мои глаза мне все же лгали.

Муж вышвырнул ее из дома за измену.

Девственница?

Как я должен был это понять? Такое можно было ожидать вообще?

Да в моем кабинете она сама призналась! Согласилась с моими жестокими словами!

Я пытаюсь ее обнять, но Кэйри как комок иголок. Она не слушается, ускользает от рук. У нее такое состояние, что мне страшно. Такие же глаза я видел в своем кабинете, когда она пришла просить помощи.

Просить о помощи меня, потому что ей больше некуда было идти. Почему я решил, что зло, причиненное мной, ударит по ней меньше другого зла?

Начинаю нанизывать ее печали бусинами на нитку. Получается солидное ожерелье.

Я могу только спрашивать. Про мужа, про абсурдность ситуации.

— Надо было сказать мне! — наконец, возмущаюсь я.

К черту! Я не мог знать! Почему она молчала? Это ее вина, а не моя! Она прекрасно понимала, что я с ней буду делать! Ответила «да», сопротивляласьлишь для вида!

Она ответила мне «да».

Какого демона теперь навешивает мне чувство вины?! Я что должен был думать, что после всего, что знаю о ней, Кэйри каким-то чертом непорочна?

Да с чего вдруг? С чего? Бред!

— Я была не в силах пережить новые издевки.

Голос настолько убитый, что меня пробирает. Что бы я ей ответил? Уверенный в собственной правоте. Да я бы наказал ее за такую жалкую попытку солгать мне. И все равно бы жестко взял.

Тру рукой лицо. Мне надо прийти в себя, понять, что я должен сделать теперь. Для начала стоит выяснить, что произошло и покопаться в нашем общем прошлом.

Ее отец погиб в брачную ночь, а муж оказался любовником мачехи, судя по именам в ее речи и обвинениям. Только я вижу в этом мотив и преступление?

Кэйри дрожит в моих руках. Она горячая как печка. Очевидно, что с ней что-то не то. Не только раздавленное состояние от того, что она в моих руках. Не только последствия жесткой дефлорации. Но и что-то еще. Ей нужен врач.

Выпускаю ипостась и укутываю крыльями. Пытаюсь помочь…

Я хочу ей помогать?

Кэйри больше не пытается вырваться. Она нежнее котенка.

Касаюсь ее там, где жестко проник. Пальцы чувствуют влагу, я слышу недовольный вздох, но сопротивления не следует — Кэйри слишком слаба.

Кровь, как я и думал. Немного, но есть.

Прижимаю ее к себе и баюкаю. С каждой минутой ей только хуже. Тело в моих руках горит.

Нужен врач.

Когда она обмякает и перестает дышать, я чувствую себя так, будто бы проваливаюсь в пропасть вместе с ней.

Игра в куклы

Врач выглядит моим ровесником, но я не обманываюсь. Ему может быть и двести лет. Говорят такие маги живут чуть ли не вечно. Он заходит в спальню и просто смотрит на мою девочку.

Когда ей стало так плохо, я смог лишь вернуть дыхание. Сознание не возвращалось. Сам одел ее в ночную сорочку и сам поменял испорченную простынь. Никогда такого не делал, но я был не в состоянии допустить к ней никого. Никто не должен думать о ней как-то не так.

— Любите ломать игрушки? — в его голосе прямое осуждение.

Мне нет дела. Я не единственный такой.

— Симпатичная, — кидает мне врач. — Лечить или просто подлатать? Долго ей осталось?

В его голосе цинизм и апатия. Про сломанные игрушки не просто так спросил. Видимо, есть вещи, которые даже мне кажутся дикими, а он повидал их не мало.