Развод. Проданная демону - Евгения Медведская Страница 27

— Судьба человека непредсказуема — сколько наследственность и магия позволят. Я не собираюсь ее убивать, если вы об этом.

Врач никак не комментирует мои слова. Просто кивает и подходит к кровати.

— Что случилось? Есть открытые раны? Кровопотеря? Какого рода повреждения у девушки?

Повреждения. Это слово тоже меня ранит. Я для лекаря — садист и чудовище.

— Она мне не сказала, что девственница, — сухо сообщаю я.

Своей фразой я подчеркиваю, что не хотел ей вредить. Могла бы и сказать.

— Удивительно. Обычно такие вещи на них крупными буквами пишут, — пожимает плечами врач.

А я задумываюсь, почему Номдар не продал ее как девственницу? Хотел скрыть то, что не прикасался к жене? Надо будет выяснить у ублюдка.

Врач подходит ближе, откидывает покрывало, касается руки моей Кэйри. Она такая… Трогательная… Мне безумно больно смотреть, как ей плохо.

— Вы держали ее в темнице? — интересуется врач.

— Нет!

— Не стоит врать, господин Логвин! У девушки последствия переохлаждения. Сильный жар, очаги воспаления. Я бы сказал, что она переночевала в холодильнике. Волю ломали? Так хоть накинули бы минимальную защиту, чтоб страдала, но не заболела.

Меня передергивает. Над ней издевались.

— Она лишь пару часов в моих руках.

Врач смеется.

— До вас, значит, постарались. Но состояние… Вы тоже быстро добились успеха, господин Логвин.

Он проводит пальцами по щеке Кэйри, отмечает следы горьких слез, красноту вокруг глаз, отечность носа.

— От чего обморок? Травмы головы? Внутренние повреждения?

Мне хочется провалиться под землю. Я не склонен рефлексировать, не склонен сомневаться в своих поступках, но сейчас все ясно. Даже моя природа меня не поддерживает. Винит, рвется к Кэйри.

— Такого не было. Она начала гореть, затем потеряла сознание. Из травм… Ошейник случайно сработал за несколько минут до обморока.

— Этот? — врач тыкает пальцем в ошейник покорности.

Сейчас это плоские звенья металла вокруг ее шеи, но вещь меняет свой вид в зависимости от моего желания.

— Да. Как ваше имя? Господин…

— Луциан. Родовое вам ничего не скажет.

— Дариан, — с моей стороны идет ответная любезность.

— Пореже пользуйтесь этой вещью, Дариан. Они вредны для одаренных. Сдерживание магии — недооцененная жестокость.

— Это действительно было случайно, — я почему-то оправдываюсь. — Она единичка, ошейник не держит ее силы.

— Простите, но я задам вам несколько вопросов. Перед тем, как вы надели ошейник, у девушки был жар?

— Нет.

— Сколько времени прошло до того, как она пришла в такое состояние?

— Не знаю, — задумываюсь я.

Сложно было оценить ход времени, пока мы были рядом. Это и вечность, и мгновение.

— Шестнадцать минут.

— И за этот период она выдала подъем температуры от нормы на четыре градуса вверх?

— Получается, — тревожно отвечаю я.

— Это не совпадение. Был бы я дилетантом, как остальные врачи-недоумки, то сказал бы, что виной всему переохлаждение, которое действительно имело место быть. Стресс, конечно. Но я талантлив и умен. И я говорю, что ошейник ускорил симптоматику. Она будет болеть от малейшего ветерка, ее организм ослабнет, и девушка не очень-то долго протянет в ваших руках, господин Дариан.

Я требовал для Кэйри лучшего врача, но передо мной самый самовлюбленный специалист страны.

То, что он говорит — редкая чушь.

— Все рабыни носят ошейники покорности. Если бы вы были правы, то хозяева забили бы тревогу.