Ведьмы. Ру 3 - Екатерина Насута Страница 29

Наум склонился над бледной, что смерть, девушкой с коротко остриженными волосами. Она, почувствовав присутствие его, открыла глаза. Вот только взгляд был мёртвым.

— Вставай, — Наум Егорович потянул девушку за руку. И девушка моргнула, потом снова, пытаясь сфокусировать взгляд.

А ведь она того же возраста, что и дочка его.

— Вставай, давай… как тебя зовут?

— Маргарита. Но можно — Марго, — ответила она шёпотом. — А ты кто?

— Я? Я так… один ненормальный, — Наум Егорович вовремя спохватился, что не стоит так вот представляться.

— Тогда ладно, — согласилась Марго и села. — Если один, то это ещё ничего. Хуже, когда все кругом ненормальные, при этом людьми притворяются.

— Встать сможешь?

— Зачем?

— Гулять пойдём. Хочешь гулять?

— Хочу. Только… я забыла.

— Что?

— Всё, кажется… сперва помнила-помнила, а потом… каждый раз такая слабость и хуже, хуже… — бледные тонкие пальцы вцепились в протянутую руку. И Наум Егорович, наклонившись, поддержал девчушку, помог подняться.

Да в ней весу-то почти не осталось.

Рукава пижамы соскользнули к локтю, оголяя руки, тоже тонкие и белесые. Кости, кожей обтянутые. И россыпь синяков. А над запястьем широкая полоса пластыря.

— Я не наркоманка, — сказала Марго тихо. — Просто за столько лет вены истончились. Они и колют аккуратно, но синяки остаются.

— Зачем колют?

— Кровь берут. Или препараты вводят. Но в последний месяц только физраствор капали. И витамины с питанием, — она одёрнула рукав. — Готовят, наверное.

— К чему?

— Не знаю. Но отцу я не нужна. У него недавно новый наследник появился. Значит, или болезнь, или несчастный случай. Уже недолго осталось.

— Почему?

Чтоб… всё-то пишется, но бусина сменная лишь одна, а передать информацию надо. Или сразу всё-таки вызвать? Но это, если не провал, то почти.

Инструкция чёткая. Но одно дело инструкция, и совсем другое — эта девчушка с огромными глазами.

— Так успокоительное давать перестали, иначе вы бы не добудились. И кровь вон брали. Наверняка, чтобы на остаточные следы проверить. Если чисто, то держать не станут. Здесь всё хорошо отработано.

— Уйти хочешь?

Решение было неправильным. Но… и оставлять эту девчушку здесь, в ожидании смерти, тоже было напрочь неправильным.

— Уйти? Отсюда невозможно уйти.

— Возможно. Давай. Сейчас мы тебя… осторожненько.

На ногах она еле держалась. А в коридоре встретил Женька.

— Спят все, — сказал он. — Так не встанут, надо бы будить…

— Не выйдет. Они под снотворными.

— Ну, сейчас племяшечка придёт и отольём. Вода любую муть уберет… а это кто у нас такая дохлая?

— Марго, — сказала Марго, щурясь. — А вы второй сумасшедший?

— Второй? Конечно, хотелось быть, если не единственным и неповторимым, то хотя бы первым, но ладно. Будем считать, что нумерация проходит в порядке личного знакомства. Так?

Марго кивнула.

— Твоя… племянница сможет девчонку забрать? Если не у себя оставить, то пусть институтским отвезёт. Её убить планируют.

— Вижу.

— В смысле?

Женька не ответил, но рукой махнул над головой девчушки. Вроде по воздуху, но в пальцах его воздух сгустился, а следом раздался тихий мерзкий скрип. Такое, то ли зубами по стеклу, то ли стеклом по зубам, Наума Егоровича прямо передёрнуло.

— Вещуха, — Женька поднял руку, показывая клок сизого тумана, который явно был живым. Туман дёргался, пытаясь выбраться из рук, и верещал. — Давно уж не встречал. Думал, что вовсе повывелись. Они больше в больничках обретаются. Силы тянут из недужных, из тех, которые к порогу близки. Если много соберётся, то и вовсе выпить способны. А ещё чуют, когда душа уходить изготавливается. Самоубийц вот очень любят. Когда человек принимает окончательное решение уйти, но с выполнением медлит, то они отовсюду слетаются…