Джокеры, или Экспозиция: Родиться надо богиней. Месть богини. Буря приключений - Юлия Фирсанова Страница 304

— Хамы! Мужланы! Никакого почтения к принцам Альвиона! – раздраженно завершил Алентис тираду брата, пытаясь оставить последнее слово за собой, и озабоченно посмотрел в маленькое зеркало: шикарный синяк под глазом только-только начал проходить.

«Подарки» жрецов, врученные с благословения Сил, исчезали очень медленно; ни примочки лекаря, ни мази, ни пудра не могли скрыть дефекты внешности.

Поправив искусно завитые кудри, Алентис продолжил:

— Одемонела эта деревня! И вообще, в Альвионе через неделю большой осенний бал. Я желаю на нем присутствовать!

Отправляясь в путешествие, принцы и не думали, что папаша даст им в нагрузку советника Отиса, который будет пристально следить за каждым шагом наследников престола. Отис совершенно не позволял братьям развернуться, без конца твердил о каких-то инструкциях, делал идиотские замечания, лез с нудными поучениями и то и дело грозил разговором с отцом. В итоге то, что обещало стать увлекательной прогулкой, превратилось в нуднейшую, скучнейшую, надоевшую до печенок сугубо деловую поездку.

— Вы слишком торопитесь, ваше высочество. Напомню: в соответствии с планами его величества нам надлежит после Алыпа заехать в соседние провинции Самир и Шилму, – заметил советник. – Разумеется, я не смею настаивать, но с его величеством вы будете объясняться сами. Советую заблаговременно подыскать веские аргументы, дабы мотивировать нарушение регламента поездки.

— А ты поезжай туда один. Мы доверяем вам представлять интересы королевства, советник. А сами направимся в Альвион, – подыскав, как ему казалось, блестящий выход, снисходительно махнул рукой Алентис, садясь в кресло напротив брата.

— У меня личный приказ его величества сопровождать вас. Так что если вы твердо намерены возвращаться, то мне придется ехать с вами, – заметил Отис, которому и самому до смерти надоело мотаться по провинциям, перетряхивать, чихая от пыли, отчеты столетней давности и пасти надоедливых королевских недоумков, так и норовивших вляпаться в какие-нибудь неприятности.

Детишки развлекались, а извиняться за их «невинные» проделки приходилось, разумеется, советнику. Жаль, бросить все и вернуться в Альвион телепортом не было никакой возможности. Прекрасно зная лодырей-сыновей, Кальтис, чтобы проучить бездельников и заставить их заняться делами, временно перекрыл для них доступ к вратам в мир Узла.

— Когда кончится действие этого зелья, будем собираться в дорогу, – довольно усмехнулся старший принц.

Ему казалось, что он настоял на своем.

— Во-во! Я за! – буркнул Кальм, налил бокал вина, одним махом опорожнил его и вновь исчез в уборной.

— Что ж, хорошо, но еще раз напоминаю: аргументировать перед его величеством свое досрочное возвращение предстоит вам самим, – вздохнул советник и тоскливо подумал, что уборная сейчас занята.

Едва только надменный нос принца Кальма высунулся из клозета, Отис помчался в освободившееся помещение, пуская сочные ветры.

Отужинав в своих покоях (официальный ужин, как не без оснований рассчитывал коварный наместник, гости из Альвиона своим присутствием не почтили, сославшись на недомогание), Вальдорн вызвал Вильна и изволил выслушать доклад о том, что сегодня произошло в городе, и о характере протекания странной болезни, поразившей несчастных визитеров из мира Узла. Наместник сочувственно качал головой, подавляя улыбку. Настроение у него вновь было преотличным. Оскорбления, нанесенные сказительницей, как и очевидные знаки расположения, оказываемые Жерому, виделись в ином, лестном для мужчины свете – они казались Вальдорну не попытками задеть его самолюбие, а способом привлечь внимание вельможи, заинтриговать, возбудить страсть.