Рассказы. Темнее ночи - Андрей Миля,Володя Злобин,Ольга Цветкова,Ирина Родионова,Денис Гербер,Денис Приемышев,Екатерина Годвер,Мара Гааг,Алексей Провоторов,Олег Савощик,Тина Берр,Татьяна Верман,Анатолий Уманский,Елена Станиславская,Журнал «Рассказы» Страница 33

– Не вздумайте выходить из дома ночью, – сказала старушка, когда на улице стемнело. – Я оставила в сенях отхожее ведро.

Петр Алексеевич внезапно ожил и не то застонал, не то заскулил. За весь вечер дед не проронил ни слова – даже когда Антон представил ему невесту, тот лишь молча кивнул и сразу отвернулся. В мутных глазах старика вечно стояли слезы; двигался он медленно, явно превозмогая боль, и за ужином едва мог удержать ложку распухшими узловатыми пальцами. Иногда он проносил еду мимо рта. Ошметки вареных овощей повисали на седой всклоченной бороде, и тогда Елизавета Львовна ловко вытирала подбородок мужа застиранной салфеткой. Яна почему-то решила, что дед немой; она сразу представила, что в глубине стариковского рта ворочается обрубок языка, весь усыпанный язвочками и мелкими нарывами. Тем неожиданнее стало его протяжное жалкое хныканье.

– Ну чего ты, сейчас спать пойдем, потерпи, – одернула его баба Лиза и снова повернулась к молодым: – Если сикать-какать в ведро соберетесь, водой потом залейте, чтобы не так воняло.

– Да мы до туалета дойдем, – попробовала возразить Яна. Тащиться до сортира в потемках приятного мало, но еще меньше ей хотелось корячиться над ведром. – У нас фонарики на телефонах есть, подсветим, дорогу найдем.

Дед опять приглушенно завыл и затряс головой.

– Я что сказала?! – нахмурилась баба Лиза. – Бродют в ночи всякие, так что из дому ни ногой! Если говорю – ведро, значит, только ведро и есть. Послал же господь бестолковую невестку… Дверь я уже на задвижку закрыла, и тю-тю. Окна тоже не трогайте.

– Кто бродит? – удивилась Яна. Антон только головой помотал, мол, не слушай стариковские бредни.

Но баба Лиза, похоже, больше ничего не собиралась объяснять, взяла мужа под локоть и, бубня себе что-то под нос, медленно повела его в спальню. Глухо бухнула дверь, молодые остались в горнице одни.

Спать легли на полуторной панцирной кровати: кое-как скрючились, тесно прижались друг к другу, провалились в зоб провисшей скрипучей сетки. Как ни пыталась Яна улечься поудобнее – все тщетно, сквозь тонкий бугристый матрас в тело пиявками впивались металлические завитки. Но коготки обиды и разочарования врезались куда глубже.

– И чего она на меня так взъелась? – зашептала Яна на ухо Антону.

Зарождающиеся слезы щипали глаза. В своих мечтах Янка видела румяную бабушку с пирожками наперевес и веселого деда-шутника, а не ворчливую каргу и больного молчуна. Вот уж повезло с будущими родственничками! С другой стороны, своих у детдомовской Яны не было, поэтому нос воротить не приходилось.

– Я же предупреждал, что бабуля та еще грымза, – хмыкнул Антон. – А ты все «поехали, поехали».

Его слова покоробили Яну, но она смолчала, не хотелось опять поцапаться из-за ерунды. Ей вдруг привиделось перекошенное от злости лицо Антона, его раздутые ноздри и ощеренные зубы, но она поспешила выбросить жуткое воспоминание из головы. Было и прошло, больше не повторится – он обещал.

– А что за история про «бродют в ночи всякие»? Тут что, медведи или волки водятся?

– Ага, шляется тут один волчара. – Пальцы Антона сжали Янкин сосок и тут же нырнули к ложбинке между ног. – И куснуть может за одно место.

– Ты с ума сошел? – Яна отпихнула его руку. – Услышат!

– Тогда давай на печке? Она скрипеть не будет.