Сияние вечного пламени - Пенн Коул Страница 36

И я поняла, что она заставит. Если попрошу, она разорвет Лютера в клочья. Может, даже если не попрошу, учитывая мою ярость.

Лютер использовал ее, чтобы убивать тех детей? При мысли об этом мне стало дурно. Столько монархов командовали Сорой до меня – не определишь, сколько смертной крови она пролила по их приказу.

В этом проблема слепой преданности – ее можно использовать во вред так же, как во благо.

Мой взгляд упал на золоченую цепь на шее у гриверны. Направляла ее вовсе не верность. Покорность Соры исходила от рабства и ни от чего другого.

Сора когда-нибудь огорчалась из-за приказов, которые ей дают? Ей не давали спать крики невинных, моливших о пощаде, которую она не могла им даровать? Я заглянула в золотые глаза гриверны, но та не ответила.

Когда я потянулась к ней через нить нашей связи, почувствовала глубокое, безоговорочное желание уничтожить того, кто доставил мне такие страдания.

— Не трогай его! – скомандовала я, пробираясь мимо нее. Гриверна раздраженно щелкнула клювом. – Прости, девочка! – буркнула я. – Если кто-то убьет Лютера Корбуа, это буду я.

Глава 8

Когда я вернулась во дворец, Лютера не было ни на террасе, ни в общих комнатах, которые ранее показала мне Элинор.

И хорошо, что не было, потому что за час поисков мой гнев стих – немного стих – и к немалой своей досаде я вспомнила, что убить его не могу.

Пока не могу.

По самой крайней мере, мне до сих пор требовались ответы на вопросы о судьбе моей матери. Да и убийство сына регента вряд ли повышало мои шансы пережить Период Оспаривания с непробитой головой.

Осознание этого плохо помогало успокоить голос. Уступив ему в ночь, когда получила корону, я думала, что он пропал, но события той ночи лишь подстегнули его. Неведомая странная сила, которую он представлял, начала сопровождать каждый мой вдох тем же словом: «Борись!» «Борись!» «Борись!» Монотонный бубнеж напоминал мерные удары метронома, не отстающие от темпа моих бешено несущихся мыслей, и я чувствовала, что с каждым «Борись!» мое терпение тает. Я стала воплощением гнева и не могла терпеть ничье присутствие, тем более находиться во дворце, полном существ, на которых я плевать хотела.

Я расхаживала по коридорам, проигнорировав немало Корбуа, которые пытались отозвать меня в сторонку и «просто поболтать», когда из-за угла выглянула Лили.

— Ваше Вели… то есть, э-э-э… Дием, – зашептала она, поманила меня к себе и торопливо огляделась по сторонам. – Твой… ну, тот, кого ты просила привести. Он здесь. Точнее, не здесь, а…

— Где он? – напрямую спросила я.

— Я собиралась привести его к тебе в комнату, но в королевском крыле слишком много людей, наверное, они убирают для тебя монаршие покои, и я решила привести его в библиотеку, но там занимается Эльрик, а если кто в семье не умеет хранить секреты, это как раз Эльрик. Вот честное слово, он рассказывает все и всем. Тогда я решила привести его к себе в комнату, но это показалось очень-очень плохой идеей…

— Лили, скажи, где он, – не выдержала я и сквозь зубы добавила: – Пожалуйста!

— Ах да, конечно. – Принцесса улыбнулась. – Иди за мной.

Я проследовала за ней к массивным дверям с мудреной системой задвижек и толстых засовов, блокирующих ее снаружи, словно задачей было не выпускать обитателей дворца за порог, а не защищаться от незваных гостей. За дверями начиналась винтовая лестница, на которой с каждой ступенькой вниз становилось все темнее. Лили махнула рукой, и у наших ног появились светящиеся сферы, озаряющие пол.