Зачарованные крылья - Нелли Мёле Страница 36

В старой дровяной печи пылал огонь, дверца была открыта настежь, и языки пламени лизали её чёрный металл.

Феа метнулась к печи и захлопнула дверцу.

— Ох, дедушка! – воскликнула она. – Ты когда-нибудь весь дом спалишь.

Старик ничего не ответил, только чуть улыбнулся.

Феа подошла к нему и положила Калле на стол перед ним:

— Он сильно ударился о столбик мостков, можешь его посмотреть?

Мы с Миланом медленно подошли к столу.

— Так-так, – вздохнул дедушка Курт. – Стареет парень, становится таким же неуклюжим, как я… – он начал ощупывать спину селезня, осторожно двигаясь вдоль позвоночника к длинной шее птицы и шепча Калле какие-то ласковые слова. И селезень затих. Морщинистые пальцы поглаживали блестящие тёмно-зелёные пёрышки на изогнутой шее и голове. В конце старик потрепал птицу по ярко-жёлтому клюву.

— Ну что, всё в порядке, – наконец сказал он. – Ничего не сломано. А теперь встань-ка на ножки, милый. – Он осторожно потянул селезня вверх, пока тот, слегка покачиваясь, не встал самостоятельно на своих широких перепончатых лапах.

— Думаю, Калле нужно немного отдохнуть, – сказал дедушка Курт. – Устрой ему гнёздышко в корзине. Он скоро поправится. – Старик поднял глаза и, кажется, только сейчас понял, что кроме его внучки здесь ещё и мы с Миланом. Его кустистые брови поползли вверх. – А вы у нас кто будете? – спросил он, изумлённо глядя на нас и отодвигая селезня к Феа. Неужели он забыл, что совсем недавно видел нас из окна и мы спрашивали его, где Феа?

— Здравствуйте, – сказал Милан и представил нас обоих.

Старик добродушно улыбнулся:

— Ну а я дедушка Курт. Вы присаживайтесь, я компанию люблю.

Феа вытащила из плетёной корзинки полотенца и осторожно пересадила туда пострадавшего Калле. Сейчас взгляд его тёмных глаз будто немного прояснился, и ему явно стало лучше, чем было несколько минут назад. Пока мы с Миланом устраивались на скамейке рядом с дедушкой Куртом, Феа достала из старого кухонного шкафчика печенье и поставила на стол стаканы и бутылку лимонада.

— Знаешь, дедушка, – начала Феа, скармливая селезню печенье, – а Кайя и Милан – аваносты, совсем как мы с тобой. Разве не здорово? Они спросили, из какого племени наша семья, но я не поняла, что это значит.

Слова Феа поначалу напугали меня – зачем она так сразу всё выложила? Можно ли доверять этому старику, хотя он и аваност, как и мы? А вдруг он тоже пособник Беркута?

Дедушка Курт внимательно посмотрел на Милана, потом на меня. Его глаза заблестели, кустистые брови начали странно подёргиваться.

— Да-да, аваносты… – негромко забормотал он, а Феа приложила палец к губам, призывая нас с Миланом молчать.

После нескольких минут бормотания дедушка начал рассказывать:

— Мы, Трясогузки, – аваносты водоплавающие. Мы всегда жили на этой реке. Влажный воздух – источник нашей жизненной силы. Плеск воды поднимает нам настроение, заставляет мечтать. Водоплавающие птицы – наши друзья. Сама же вода даёт нам пропитание и обеспечивает наше существование. – Он чуть прикрыл глаза, прежде чем продолжить: – И ни один человек не заставит меня покинуть это место. Никогда! – и он вдруг стукнул кулаком по столу. Калле закрякал и захлопал крыльями.

Феа положила свою руку на руку дедушки Курта и нежно погладила её:

— Тебя никто и не прогоняет отсюда, дедушка, правда-правда.