Рассказы. Темнее ночи - Андрей Миля,Володя Злобин,Ольга Цветкова,Ирина Родионова,Денис Гербер,Денис Приемышев,Екатерина Годвер,Мара Гааг,Алексей Провоторов,Олег Савощик,Тина Берр,Татьяна Верман,Анатолий Уманский,Елена Станиславская,Журнал «Рассказы» Страница 37

– Да, видела. Девушку в рваном платье.

– В белом? – Лицо старушки враз побледнело.

Яна кивнула. Она ждала очередной тирады, но баба Лиза лишь молча развернулась и побрела обратно. Ее походка неуловимо изменилась, будто неведомый шутник насыпал ей в стоптанные ботинки пригоршню камней.

– Подождите! – Яна нагнала ее и пошла рядом. – Что все это значит?

– То и значит, – едва слышно отозвалась старушка. – Беда пришла. Женщина в белом – вестница смерти.

* * *

Антон еще не спал, когда безмолвие ночи разорвал скорбный крик.

– Это еще что такое? – нахмурился он.

– Я же говорила! – жарко зашептала Яна. Она прижалась к нему покрепче, спрятала лицо у него на груди. – А ты мне не верил.

Она ждала, что Антон укроет ее от зарождающегося кошмара в своих объятиях, но тот отстранился и сел в постели, настороженно озираясь. Тишина его не убедила: он переполз на край кровати и опустил босые ноги на пол. В ту же секунду раздалось знакомое слабое поскребывание.

– Слышишь? Начинается!

Все чувства обострились. Яне казалось, что она обжигается сгустившимся воздухом, захлебывается минутным затишьем. Она сползла с постели с мобильником наперевес, но фонарик пока не включила. Теперь Яна была не одна, и обманчивая смелость подтолкнула ее к окну: после встречи с огнями и женщиной в белом ей хотелось взглянуть в глаза тому, кто кричал во мраке.

– Ты куда поперлась? – зашипел Антон ей в спину и уже громче позвал: – Ба!

Опять плач – заунывный, протяжный, полный горя и тоски. Точно не животное, нет-нет, – так жалостливо не плачет даже котенок с перебитой лапкой. Скорбный зов пробуждал подавленные воспоминания: бегущая по ногам кровь, отравленный горем Янин крик и страшное осознание – плачь не плачь, а уже ничего не исправить.

На крыльце быстрые шаги, от сильного тычка вздрогнула входная дверь. Бух, бум – глухие удары о стену, будто незваный гость выискивал брешь между плотно подогнанными бревнами. У окна Яна заколебалась, оглушенная бешено колотящимся сердцем, но все же рывком отодвинула тюль в сторону…

…И тут же с воплем отпрянула.

Этим младенцам не дали вырасти, не позволили превратиться в детей. Крохотные лица расцветали фиолетово-синими кляксами разложения; лишенные радужки черные глаза слепо таращились в пустоту. У одного из них не было ножек, у другого – только одна рука и нога. Они то копошились в траве возле дома, то с обезьяньей ловкостью принимались карабкаться по стене. Маленькие безволосые головки плохо держались на слабых шейках и болтались туда-сюда в жутком танце китайских болванчиков.

– Изыди! – прохрипела Яна, только это слово вертелось на языке. – Изыди!

Один из младенцев подполз к окну и с силой шлепнул сгнившими пальцами по стеклу. Головка покачнулась, с глухим стуком бухнула о стекло. Там, где у него должен быть нос, остался лишь забитый землей темный провал. Местами кожа отходила липкими черно-серыми лохмотьями. Чудовищное создание ощерилось в ужасающей ухмылке: маленький рот был полон острых клыков. Тварь вновь ударила по окну и пронзительно завизжала, вывалив почерневший распухший язык.

Мир сузился до кошмарного детского лица: окаменевшая Яна никак не могла отвести взгляд. Она не поняла, в какой момент навстречу мертвому младенцу бросилась баба Лиза. Снова плевок, снова в спешке начертанный крест – только в этот раз омерзительное чудовище не пропало. Оно с воем отскочило, исчезло из виду, и воздух опять сотряс скорбный стон. К завываниям снаружи добавился стук из подпола: кто-то еще рвался присоединиться к безумной вакханалии.