Эльфийский апокалипсис - Екатерина Насута Страница 37

— А барсука?

— Пусть лежит себе с миром. Я в молодые годы тоже чудил. Потом прошло.

Леший кивнул и выдохнул.

Почему-то доброго Чесменова он опасался куда сильнее, нежели объекта с его потенциально высочайшим гневом.

— Что до остального, то да, мальчика вытащить надо. – Князь опять задумался. – Хотя не уверен, что получится. На связь он давно не выходит, значит, или раскрыли, или просто под зачистку забрали. Нехорошо…

Для мальчика – так точно нехорошо.

Но Леший пил чаек. И булку свежую жевал.

— С другой стороны, коль Сумароковы утверждают, что он жив, значит, еще жив…

Булкой Леший подавился, и князь любезно постучал по спине.

— А эти тут… каким…

— Не поверишь, случайное совпадение. Хотя чем больше думаю, тем… Скажи, Алексей, ты никогда не думал, что окружающий нас мир может проявлять некоторую разумность, хоть и отличную от человеческой, и волю? – И поглядел снова по-доброму.

А Лешему подумалось, что то ли князь свихнулся, все же возраст у него почтенный, то ли… Но честно ответил:

— Нет.

— Череда совпадений там, череда совпадений тут… С другой стороны, какая, если так-то, разница? Главное, Сумароковы заинтересованы в том, чтобы мальчик вернулся в семью здоровым и по возможности целым. С его делами, конечно, будем разбираться, хотя уже та информация, которую он слил, многое искупает. Да, многое…

И опять замолчал, задумавшись.

— Полезная?

— Очень. Полагаю, в империи на несколько родов станет меньше. Торговля дропами, создание, поставка… и все остальное. Это из обычного, так сказать. Еще взятки, шантаж, устранение конкурентов. Торговля людьми. Последнее – почти в промышленных размерах. Под прикрытием работы на ряде предприятий. Да… Не говоря уже о прочих мелочах. – Чай закончился быстро, и Чесменов сам долил. – Мнится, мальчик знает больше. Не все и не всегда можно облечь в слова…

— Но где мне его искать?

— Полагаю, – князь и себе чашку наполнил, добавивши сахару, – искать нужды нет. Сегодня ментальные подавители заработали в усиленном режиме. А значит, день-два, может, через три, но нас всех отвезут куда-то… Так что, Лешенька, терпение и еще раз терпение.

— А…

— И да, дорогой мой, названый ты жених или как иначе, но Софьюшка к девочкам очень привязалась. Да и я, признаться. И если вздумаешь голову кому дурить… – И замолчал.

А улыбка стала до того доброй, что Леший едва чаем не подавился.

— Эй, хозяева! – донеслось со двора. – Есть кто дома…

— Явились, – скривился Чесменов. – Донесла…

— Думаете?

— А тут и думать нечего, Лешенька. Наша соседка очень тесно сотрудничает, если так можно выразиться. Уж не знаю, выгоду ли ищет или по велению души. Но ты иди, пообщайся…

Леший кивнул и поднялся.

А тип знакомый. Правда, в дневном свете он выглядел куда презентабельней, нежели ночью. Харя круглая, гладкая. И наглая до крайности. А происходит эта наглость от четверки мордоворотов, которые даже не пытаются делать вид, что случайно заглянули.

— Здорово. – Леший руку протянул, и ее приняли, пожали аккуратненько так, заодно кинувши легкое сканирующее заклятье.

Ну да штатный медальон отразит, и вернется заклятье с пониженным уровнем.

— И вам доброго дня. Позвольте представиться. Тополев. Леонид Евгеньевич. – И руку стискивает. Леший, осклабившись, тоже стиснул. Не так, чтоб пальцы сломать, но чтоб силу дать почувствовать. – А вы кто?