Круговорот и тени - Джин Родман Вулф Страница 376

Б. Б.: Постойте, я что-то не вижу разницы. Истинный человеческий опыт против опыта окружающих…

Дж. В.: В который мы готовы поверить.

Б. Б.: Прошу прощения, не понимаю.

Дж. В.: Другими словами: услышав от вас абсолютно правдивый рассказ о ключевых событиях вашей жизни, я вам не поверю. И наоборот.

Б. Б. [со смехом]: Весьма радикальная точка зрения!

Дж. В.: По-моему, она совершенно верна. Пытались ли вы когда-нибудь рассказывать кому-либо о ключевых событиях собственной жизни абсолютно правдиво, ничего не утаивая и не прибавляя?

Б. Б.: Обычно без некоторой цензуры дело не обходилось, иначе бы мне не поверили.

Дж. В.: Вот, видите? Видите? О’кей!

Б. Б.: И всё равно точка зрения довольно-таки радикальная.

Дж. В.: Вы упрощали, «оглупляли» рассказ! Опускали планку до уровня слушателей! Так давайте же писать произведения, не опуская – поднимая её!

Б. Б.: Неожиданная грань реальности…

Дж. В.: Ну отчего же? В одной из книг [Нила Геймана] о Песочном человеке есть потрясающая сцена. Императора Америки помните?

Б. Б.: Императора Нортона Первого?

Дж. В.: Именно. И вот в одной из книг о Песочном человеке есть эпизод: Нортон Первый и Смерть уходят в закат, а у Смерти на голове его шляпа. Вот это реально. Угу.

Б. Б.: То есть реализм есть оглупление реальности?

Дж. В.: Оглуплённая часть реальности. Приемлемая часть. Реальность верхнего слоя среднего класса середины двадцатого века.

Б. Б.: Возможно, вы бы назвали её «материализмом»?

Дж. В.: Нет, это не материализм, хотя и в духе материализма. Материализм – одна из вещей настолько бесплодных, что многого из него не выжмешь.

Одно время со мной вёл переписку, спорил обо всём этом студент-философ, специализировавшийся на материализме. И совершенно на нём свихнувшийся. (Помните закон Три? Сэр Три, знаменитый британский актёр, сформулировал его так: «Сошедшие с ума пишут письма не менее чем из восьми страниц».) И вот этот парень слал мне целые философские трактаты, причём полные самой возмутительной чуши наподобие: «Всем хочется жить!»

Я отвечаю: «Допустим, некто спрыгивает с крыши восемнадцатиэтажного дома. Как ещё он может убедить вас, что ему хочется умереть?» Сколько ни вытягивал из него ответ, на этот вопрос он, разумеется, так и не ответил. Юлил, выкручивался и злился, злился всё сильнее.

И вот он пишет: «Листок бумаги в действительности – всего-навсего водород, кислород и ещё шесть химических элементов, не более».

Я отвечаю: «А по-моему, в действительности листок бумаги – это листок бумаги».

А он твердит: «Нет, нет, нет, это набор химических элементов!»

В конце концов я отписал ему: «О’кей, но впредь помните: каждый день жизни вам придётся принимать мою точку зрения на каждом шагу, хотя бы спускаясь в канцелярский магазин, за стопой писчей бумаги».

Затем он написал: «Без логики в жизни не обойтись».

Чёрт побери, да половина моих знакомых живут, обходясь без логики! И в большинстве своём просто прекрасно живут! И все животные прекрасно живут без логики, если не считать самых её зачатков! Нет, без чего нам действительно не обойтись, так это без осознания простой истины: листок бумаги есть листок бумаги. К примеру, любая мышь вам сразу же скажет: «Вот это сыр. Насчёт его меня никто не обманет. Это не химические элементы, не газ, не какая-то там подделка под сыр. Что такое сыр, я знаю точно».