Глаза нефритового дракона - Анна Боронина Страница 38

С трудом попав ключом в замочную скважину, она толкнула скрипнувшую дверь, практически ввалившись в тесный коридор.

В квартире было темно и холодно. Лина зябко подышала на сложенные лодочкой ладони: кажется, единственным способом согреться здесь в осенне-зимний период было пить горячую воду по заветам китайцев и кутаться в электрическое одеяло. Обогреватель в тесной однокомнатной квартире, где кухня пряталась прямо в шкафу, поставить было некуда, а о центральном отоплении в пекинских хутунах не знали, несмотря на минусовые температуры зимой.

Лина щёлкнула выключателем, поплотнее закрыла шторы, чтобы не поддувало из окон. Озябшие пальцы уже привычно погрела под тёплой водой в крошечной ванной. И, пока закипал на маленькой газовой плитке чайник, бездумно крутила ленту социальных сетей. Она чувствовала себя слишком уставшей, чтобы вчитываться в любой текст.

Рассматривая картинки с изображением драконов на одном из китайских сайтов, она с удивлением увидела всплывшее окошко с сообщением матери. Та обычно писала по вторникам и всегда утром, явно после напоминания помощницы. Но сейчас вступал в свои права вечер понедельника. И либо у матери намечались какие-то планы на следующий день, которые не позволят отвлекаться даже на короткие сообщения, либо произошло что-то из ряда вон выходящее, заставившее её изменить выверенному помощницей графику.

Лина открыла сообщение и пробежала текст глазами, чувствуя, как сердце забилось прямо в горле.

«Дорогая, надеюсь, у тебя всё благополучно. Я буду в Пекине на открытии Международной выставки современного искусства, увидимся, время и место тебе пришлёт моя помощница».

Что ж, этого следовало ожидать после целых двух месяцев относительно безмятежной свободы.

Лина вздохнула, пытаясь успокоиться, и плеснула в чашку кипятка. Горячие капли попали на кожу, рука дрогнула, и она чуть было не уронила и чайник, и чашку, но, сжав зубы и шипя, осторожно поставила всё на место и засунула руку под холодную воду. Вряд ли будет ожог от пары капель, но Лине стало особенно неуютно при мысли о том, что мелкие неприятности начали опять происходить, как только на горизонте появилась мать.

Остаток вечера она провела в листании ленты и попытках посмотреть какой-то сериал, который ей очень советовала Нина и смысла которого она не уловила, слишком занятая своими переживаниями.

Чешуйки шершаво и щекотно заскользили по коже; прохладное дразнящее прикосновение коснулось соска, царапнуло, вырывая прерывистый вздох, огладило живот и двинулось ниже. Лина вздохнула, выгибаясь, желая продлить контакт, почувствовать всей кожей, потянулась руками, чтобы дотронуться, но не смогла пошевелиться в плотном кольце гибкого чешуйчатого тела.

— Bié jí[15], – с лёгкой усмешкой рассыпались тёплым дыханием по коже непонятные слова. – Màn màn lái[16].

— Пожалуйста, – прошептала она, когда распаляющие прикосновения внезапно сменились поцелуями: влажная дорожка пробежала, повторяя путь от ключицы, тихий смешок обдал теплом затвердевший сосок, но мягкие издевающиеся губы так и не коснулись его, вызывая жалобное хныканье, и вместо этого продолжили двигаться ниже.

Она дёрнулась сильнее в безотчётной попытке дотронуться, почувствовать острее, разделить удовольствие. Запястье неприятно потянуло, раздался грохот, и Лина, рвано дыша, распахнула глаза.