Скромница и Сердцеед - Лана Ежова Страница 39

Я выхватила из рук целителя футболку.

— Спасибо вам огромное! Где здесь туалет? Хочу поскорее переодеться.

Весело скалящийся целитель, которому только попкорна не хватало, указал направо.

— Метров через десять, по левой стороне.

— Элис, я не закончил! – возмутился Маевский.

— Ваши проблемы, хотя это иногда плюс, – ляпнула я, уже не думая, что говорю. – А у меня окровавленная одежда присохла к коже, срочно надо переодеться.

Я бы недалеко сбежала от взявшего след раззадоренного мага, но из палаты вышел Черемет.

И широкий больничный коридор внезапно стал меньше, целитель серьезнее, а Маевский – бледнее.

— Что здесь происходит? Господин Маевский, опять нарушаете закон, теперь уже приставая к девушкам?

Я бы с удовольствием послушала, но пора бежать. Мы на первом этаже, в туалетах обычно есть окно.

Вот оно и стало моей целью.

Уходить через дверь нельзя – возле туалета, сто пудов, моего возвращения будет дожидаться Маевский. Так что опять попробую себя в роли скалолаза. Один раз не получилось, ну а сегодня, уверена, мне повезет!

Мои планы вмиг перечеркнул вид плачущей девушки возле зеркала. С длинными каштановыми кудряшками, полноватая, но с гармоничной ладной фигуркой (мужчины называют такую аппетитной), в желтом сарафане и такой же шляпе с цветком подсолнуха, она напоминала солнце. Только очень печальное, огорченное солнце.

Всхлипывая, девушка пыталась оттереть салфеткой потеки туши под красными глазами.

Ох ты ж засада… Я не могу пройти мимо женских слез.

— Парень? – спросила я участливо.

— Он ногу сломал за неделю до свадьбы. – Очередная порция всхлипываний. – Принесла ему домашней еды – кстати, я очень хорошо готовлю… А он…

Девушка закрыла глаза, пытаясь удержать потоки слез за частоколом из длинных ресниц, красивых настолько, что грех красить тушью подобное богатство.

— А у него в палате другая? – подсказала я и коснулась ее локтя.

Послала крохотный луч силы, лишь бы она успокоилась – сердце рвется при виде ее горя. Ни один парень-предатель не стоит девичьих слез.

— А он с медсестрой целуется, – вздохнула шатенка. – Сказал, что между нами все кончено, он встретил свою любовь, а я, толстуха, должна быть благодарна, что он со мной вообще встречался.

— Мерзавец, – вынесла я вердикт.

— У его семьи кафе, они несли убытки… Так я заменила все меню, понимаешь? Я профессиональный повар-кондитер, спасла их от разорения, а он со мной так…

Повезло найти любовь, от которой сорвало крышу? Отлично. Но зачем же топтать чужие чувства? Неужели сложно было извиниться и расстаться без оскорблений?

Не понимаю таких мужчин. Использовал, предал, а затем и оскорбил, нанося рану в сердце, чтобы больше не нашлось там места для другого. Это низко и подло!

Подчиняясь импульсу, я крепко обняла девчонку.

— Это пройдет. Тебе повезло, что суть бывшего прояснилась сейчас. Ты прекрасная, талантливая и теплая, как солнце. Отпусти мерзавца, его сама судьба накажет. И помни, что в этой ситуации виноват тот, кто предал…

Я шептала и шептала, пытаясь достучаться до разума и сердца девушки, опутывая ее легкими чарами. Немного, чтобы унять боль, а вот флер очарования применять не стану, ей не нужно сейчас внимание других мужчин.

Отпустив девушку, отошла на шаг и заглянула в глаза.

В них ни возмущения, ни паники, только удивление и благодарность.