Отвернувшиеся девочки - Хэйли Чьюинс Страница 40

— Кто кормил их всё это время?

— Не знаю. Но они не выглядели истощёнными, когда я их нашла. – Она кивает на деревья: – Возможно, питались сухими листьями языкоплодов.

— Чудно́. Так ты узнала эту легенду из дневников?

— Это не легенда. Это правда. Ему и в голову не приходило, что кому-то хватит неуважения прочитать его личные записи. – Изо рта Линны вырывается смешок. – Короли, – произносит она. – Ну право слово.

Смотрю на Мимм и Плутню, их когти стучат по полу, перья лоснятся, как растительный сок. Когти, которые трогали кожу Поющей Морю. Перья, которые знали прикосновение её пальцев. Эти обителькрылы приближают меня к ней как никогда сильно – даже сильнее, чем когда я проводила кончиками пальцев по её кудрям, вырезанным из камня. Скольжу по полу, подползая к ним на коленях.

— Интересно, помнят ли они обитель, – говорю я, думая о недосягаемом небе, сыром камне и стучащих как молот шагах Девятой Матери.

Линна смотрит на мою замотанную ладонь.

— Надеюсь, что нет, – говорит она. Прикусываю губу, но слёзы бегут по щекам щекочущими струйками. – Дельферния, прости меня. Я сначала говорю, а только потом думаю…

— Нет, – говорю я. – Я просто… вспоминала. – Линна обнимает меня. Чувствую звёздное сияние её волос, прилипающих к моей шее. – Секрет за секрет? – предлагаю я.

Она садится рядом, мелькает улыбка, затем её лицо становится серьёзным, как море.

— Секрет за секрет, – соглашается она, вытирая мои слёзы большими пальцами.

Я смотрю на обителькрылов.

— Я им пела, – говорю я. – Когда все остальные спали. – Произнеся это вслух, я словно вытащила кусок умолкамня из горла.

Линна хмурится, отстраняется, как будто хочет получше разглядеть моё лицо.

— Неужели? – спрашивает она.

Сглатываю, тепло разливается от кончиков пальцев ног к мочкам ушей. Но всё равно открываю рот.

— Хочешь послушать? – говорю я.

Она кивает – одно лёгкое движение подбородка.

Мой голос дрожит в глубине горла – сиплый свист. Линна придвигается ближе. Её сверкающие глаза напоминают мне о Первой Матери, и я вынуждена отвести взгляд. Вместо этого смотрю на обителькрылов.

Девочек с певчими горлами поглощает море.

Но морю до меня не добраться. Я скрыта от неба. Всё, что есть у меня здесь, – темнота, и крылья, и девочка, которая произносит моё имя так, словно это волшебное заклинание.

Закрываю глаза.

Мой голос скатывается с языка в комнату – хлюпающая, похожая на брызг нота, колышущаяся как морецвет на порывистом ветру. Позволяю песне скакать и прыгать, вверх-вниз, не зная, каким будет следующий шаг, пока он не сделан. Я всегда пела только так. Меня ведь никто не учил исполнять песни, у которых есть начало, середина и конец.

Голос Девятой Матери находит меня, говорит, что мне не следовало покидать дуплистое дерево, раз уж я хочу петь. Но я также слышу Поющую Морю. Она говорит: «Не молчи». Она говорит: «Пой». Здесь её обителькрылы, в конце концов, словно послания из спрятанного под замок прошлого.

Продолжаю петь. Открываю глаза и вытягиваю из воздуха сияющие ленты – у каждой ноты своё бьющееся сердце. Сжимаю свечение в ладонях. На свет, кружась, появляются золотые птички. Задевают крыльями мои уши. Линна смотрит на них, выпучив глаза и раскрыв рот. Поднимает руку, и они зарываются в ладонь клювиками.