Дом Вечности - Мара Вульф Страница 40

Я оборачиваюсь и вижу ее. Девушку, ради которой он рисковал своей жизнью. Девушку, которую он спас. Я бы узнала ее среди сотен других, потому что их история была подробно описана в нескольких еженедельниках с фотографиями. С одной стороны ее волосы медно-рыжие, а с другой – черные, и они заплетены в косы. Она идет к Аттикусу, покачивая бедрами, одетая в серую форму штормовика.

— Ну что, уже прочитал свою знаменитую речь про выносливость? – подтрунивает она.

Аттикус одаряет ее улыбкой, при виде которой мое сердце на мгновение останавливается. Одна из девушек в строю мечтательно вздыхает.

— Ты меня слишком хорошо знаешь, – отзывается он и, обняв ее за плечи, целует в лоб.

— Без меня ты бы пропал.

Он тихо смеется – тем особенным теплым смехом, который больше не предназначен мне.

— Познакомьтесь, – говорит он. – Это Серена Манчини. Моя правая рука. Она будет помогать мне на тренировках. И предупреждаю: она еще строже, чем я.

— Аллилуйя, – бурчит Роуэн. – У тебя еще есть шанс передумать, в отличие от меня.

Почему я должна передумать? Из-за женщины, к которой он, очевидно, испытывает какие-то чувства? Нет. Я не боюсь ни требований, ни уж тем более ежедневных встреч с ними. Он рисковал жизнью ради нее. Но это его жизнь. И я не стану наказывать себя за то, что когда-то только мечтала об этом.

— Подготовьте своих пегасов. Через десять минут встречаемся на стартовой площадке, – приказывает Аттикус.

Роуэн сжимает мне плечо, но тут же отдергивает руку, словно обжегшись под взглядом Аттикуса.

Я подхожу к Калипсо и приветствую Икара, привычно чмокнув его в теплую ноздрю. Его глаза восторженно блестят. Обычно он сопровождает свою мать и меня на тренировочных полетах, но теперь решение принимаю не я.

— Ты его избаловала, – раздается у меня за спиной голос Аттикуса. – Я подумываю перевести его в другое место.

Я резко оборачиваюсь.

— Это жестоко, – говорю я, не задумываясь. – Ему еще нужна мать. Оставь его здесь, и я обещаю держаться от него подальше.

Аттикус склоняет голову набок:

— Думаешь, справишься?

— Если такова цена, то да.

— Эй! – Серена подходит к нему и без всякого стеснения кладет руку ему на плечо. – Ты кто такая?

Я сглатываю.

— Эйвери Асланидис, – представляюсь я.

Ее брови удивленно ползут вверх.

— Ах-х… – протягивает она.

— Дочь воздушного командира, – быстро поясняет Аттикус. – Та собирательница, о которой я тебе рассказывал. Но она хочет стать штормовиком. Она будет тренироваться с нами.

— Смело. Ты уверена, что хочешь именно этого? – Она задирает край куртки, обнажая плоский, мускулистый живот, но хочет показать мне вовсе не это. Я должна увидеть ожоги и шрамы от ленты времени, которая когда-то пыталась высосать из нее жизнь до последней капли. Но от этой участи ее спас Аттикус. – Это не какая-то игра. – Она поправляет куртку.

— Я знаю, – твердо отвечаю. Я не наивна и никогда не забываю об опасности. Знаю, чего хочу, но объяснять это им не собираюсь.

Я оставляю их, подхожу к гнезду Калипсо и снимаю уздечку с крюка у стены.

— Тебе нечего бояться, – шепчу кобыле, надевая снаряжение. – Я не позволю ему отнять у тебя сына.

Калипсо тихонько фыркает, и в ее тоне слышится тревога. Самка пегаса за всю жизнь может родить не больше пары жеребят. Икар – ее второй сын, и она безумно к нему привязана. Еще полгода назад они делили одно гнездо. Если бы Аттикус узнал об этом, то пришел бы в ужас. Эта мысль заставляет меня усмехнуться. Моя мать никогда не заботилась обо мне – может, именно поэтому мне хочется защитить Калипсо и Икара. Большинство всадников любят своих пегасов, но все равно воспринимают их как животных. Я же считаю Калипсо и Икара семьей. И буду защищать их до конца.