Рассказы. Темнее ночи - Андрей Миля,Володя Злобин,Ольга Цветкова,Ирина Родионова,Денис Гербер,Денис Приемышев,Екатерина Годвер,Мара Гааг,Алексей Провоторов,Олег Савощик,Тина Берр,Татьяна Верман,Анатолий Уманский,Елена Станиславская,Журнал «Рассказы» Страница 41

«Всем воздастся за дела наши».

Яна рухнула на пол рядом с печью, там, где ночью доски выгибались дугой. Ей и сейчас казалось, что игоши бьются внизу, изо всех сил стараются одолеть старое полусгнившее дерево. Или не казалось? Она положила ладонь на половицу и ощутила, как та мелко задрожала в ответ.

«Никогда-никогда-никогда».

Голова кружилась так сильно, что все плыло перед глазами, печь шаталась из стороны в сторону, ехидно подмигивала закрытой заслонкой. Яна исступленно скребла пальцами доски, в кровь разрывала кожу, до мяса сдирала ногти – все без толку. Тогда она подползла к столу и вслепую нащупала кухонный нож. Тонкое лезвие легко скользнуло в зазор между половицами, Яна из последних сил навалилась на рукоять. В маленькую щелочку высунулись и тут же спрятались почерневшие пальчики.

– Не плачьте, касатики, – мурлыкала Яна. – Я иду, я скоро.

Но упрямые доски едва поддавались, и злые, отчаянные слезы ели глаза. Яна запрокинула голову, оттирая ненавистную влагу…

…И столкнулась взглядом с Петром Алексеевичем.

Горе заставило ее забыть о старике, и теперь он стоял на пороге спальни, опираясь на косяк, молча глазел на обезумевшую невестку. Яна открыла рот, но ей нечего было сказать, она снова уткнулась в пол, с прежним рвением набросилась на половицы. Услышала только, как дед прошаркал мимо, в сени.

«Сейчас приведет их, – в отчаянии подумала Яна. – Не успею, не смогу!»

Но Петр Алексеевич вернулся с ломом.

* * *

Полуденное солнце припало жарким поцелуем к обнаженной коже. Яна медленно сошла с крыльца и ступила босыми ступнями на вытоптанную дорожку.

Антон пытался чинить повисшую на одной петле калитку – слабая попытка искупить грехи. Баба Лиза стояла рядом и что-то негромко бубнила ему на ухо. Что они услышали первым? Янины шаги или довольное урчание игош? Обернулись одновременно – оцепеневшие, примерзшие к земле – и Яна захлебнулась заливистым хохотом. Пьянящий восторг кружил голову, до чего же радостно было видеть ужас на их лицах!

Последние обрывки футболки упали к ее ногам. Яна шла, нагая, украшенная затейливой росписью из синяков и крови, и ее лишенные молока груди сосали игоши. Она почти не чувствовала боли, только ликование. Яна поняла, осознала наконец, что маленькие мертвяки не хотели убивать. Нет-нет, они искали материнской любви и нежности; искали и наконец обрели ее. И теперь урчали, как довольные котята, ласкали новообретенную мать холодными пальчиками, ластились к изувеченному телу, прижимались покрепче. И Яна с готовностью гладила сгнившую плоть в ответ, путаясь в лохмотьях отстающей кожи.

– Дети мои умерщвленные… – крестясь, забормотала баба Лиза, – чужим именем…

– О нет, они больше не ваши! – Яна взмахом ладони заставила старуху замолчать. Словно в подтверждение ее слов игоши отнялись от кровоточащей груди и оскалили перемазанные алым клыки. – Так что заговоры не помогут.

Старуха попятилась, развернулась, неуклюже побежала, нелепо семеня ножками. Яна поморщилась – старая карга снова отрекалась от своих кровиночек. Пусть так. Ее она могла простить.

Антона – никогда.

Никогда-никогда-никогда.

Яна в последний раз взглянула в остекленевшие от ужаса глаза человека, которого когда-то любила. Человека, который обещал подарить ей семью.

– Твоя бабушка сказала, что женщина в белом – это вестница смерти, – ласково проворковала Яна. – Вот только не моей.