Пустыня смерти - Влада Мишина Страница 41

— Тот вечно говорит, что время чего-то ещё не пришло, а сам забывает свои побрякушки по всему Унуту, – закатил глаза Анубис.

— Мне кажется, иногда он делает это специально, чтобы ускорить какие-нибудь открытия смертных, – пожал плечами Сет.

— А потом говорить «я не вмешиваюсь, не вмешиваюсь»…

— Точно.

Амт положила локти на стол и хитро улыбнулась.

— А давайте поиграем?

Сет и Анубис странно напряглись.

— Амт… В прошлый раз всё закончилось плохо.

— Ты про тот случай, когда Бастет проиграла и должна была поцеловать Осириса, но Исида отрастила ей кошачий хвост вместо носа?..

Сет напряжённо кивнул.

— Да, я именно об этом. У тебя очень извращённое понимание об играх.

Атсу тихо рассмеялся.

— Считайте, что я уже в деле!

— Хочешь кошачий хвост вместо носа? – уточнил Кейфл.

— Я просто убегу обратно в темницу, а там ни у кого не будет на такие превращения сил.

Амт выпятила нижнюю губу и взмолилась.

— Ну пожалуйста! Одну игру!

Анубис и Сет обречённо опустили головы.

— Давайте сыграем, – поддержала идею богини Ифе.

— Ура! Правила очень просты! – Амт взяла из миски с подношениями грушу и передала её Атсу. – Сожми её зубами.

Мужчина повиновался.

— А теперь передай Кейфлу, и он тоже должен будет взять её без рук.

Фараон недоверчиво нахмурился.

— Хекой?

— Зубами!

Неловко и скованно Атсу всё-таки сумел передать грушу, и теперь Кейфл остался сидеть с ней во рту.

— Вот таким образом мы должны передавать грушу по кругу, – закончила объяснения Амт.

Анубис что-то тихо простонал, а Сет, едва сдерживающий смех при виде хекау с заткнутым фруктом ртом, спросил:

— А как определить, кто выиграл?

— Узнаете! – хитро ухмыльнулась богиня.

После начала игры Ифе поняла одно: на её памяти она никогда так громко не смеялась. Хмурые лица Анубиса и Сета во время передачи груши были чем-то за гранью возможного. А когда Каратель передавал грушу Атсу, аментет думала, что умрёт от смеха прямо на месте. При этом Амт, сказав, что она будет следить, чтобы никто не жульничал, в игре не участвовала.

Наконец, груша, переданная Сетом, оказалась во рту у Ифе. Девушка повернулась, понимая, что должна передать её Кейфлу, и внезапно смысл игры, а также то, почему взгляд Амт на неё был таким хитро-подбадривающим, обрели смысл.

«Неужели богиня хотела, чтобы я уронила фрукт? – догадалась аментет. – Тогда наши с Кейфлом губы…» По её спине прошла волна дрожи. Её нельзя было назвать приятной, потому что желание почувствовать вкус поцелуя фараона смешивалось в груди с не менее сильным желанием обернуться к Анубису и поймать его взгляд.

«Ужасно. Я ужасна?» – кольнула её разум болезненная мысль. Ожидание продолжения игры затягивалось, но Ифе могла сделать только одно – вынуть грушу изо рта и положить её на стол.

— Эй, ты чего? – не замечая изменений в её настроении, воскликнул Атсу.

— Простите, – прошептала аментет. – Простите меня.

Произнося слова извинений, она переводила взгляд с Анубиса на Кейфла. Её глаза защипало от слёз непонимания, боли и обиды на саму себя за двойственность чувств.

«Я же уже не тот чистый лист, которым была. Я понимаю, что причиняю боль и себе, и им». – Не справившись с эмоциями, Ифе поспешно встала из-за стола.

— Я устала. Думаю, мне лучше уйти и отдохнуть.

— Пойдём, провожу, – мгновенно посерьёзнев предложила Амт.