Попаданка. Комедия с бытовым огоньком - Елена Саринова Страница 43

Однако Мавра Зотовна, сощурившись на мелкие летящие облака, всё ж велела Мирону выкатывать из каретного сарая четырехместную пролётку с откидным кожаным верхом. Ну что ж, я по этому поводу в запланированную поездку на пристань взяла с собой заскучавшую Ганночку. Хотя, возможно, ребенок просто объелся. Переел пельменей с грибами. Да такими свежими. Белыми. Зажаренными Параскевой с салом и сочным репчатым луком… А торт «Наполеон» слегка отодвинут у нас. И планируется вместе с поездкой в Карачаров на завтра. Но, об этом попозже. Сейчас не вовремя.

Сейчас мы со взлохмаченным от западного ветра Мироном и Ганночкой рядом едем в пролетке на пристань. Степан Борисович труси́т сбоку на своей старенькой раскормленной вороно́й.

И пока лес вокруг, и природа, словно удивленная, голосами птиц обсуждает резкую смену погод, я, глядя на вертлявую белобрысую макушку ребенка, с аристократично полуденной леностью вспоминаю. Тема — именно этой белобрысой макушки предмет. Наш с Нифонтием поздний вчерашний диалог:

— Что ты о ней думаешь?

Улыбка непроизвольно взбодрила мое сонное от двух суток бодрствования лицо. Я, зажмурясь, долгожданно упала на большие подушки. Именно в этот момент рядом за стеной раздалось: «Колечко это было не про-остое-е. Эх, скажем, оно было золо-отое-е…». Ганна в соседних комнатах пела. Не в первый уже раз. Таясь, в полголоса, но задушевно. И, кстати, весьма недурственно с точки зрения вокала.

— Оттаивает, — пялясь в стену, моргнул зелеными глазищами черный кот-фамильяр.

Он чинно сидел на прикроватном столике у самого изголовья, напоминая собой египетскую статуэтку. Если б только не уверенный и совсем не кошачий этот светящийся взгляд.

— Ага, — я вздохнула, согласная с выводом фамильяра. — И, раз у нас появились средства, пора выполнятьтретье свое обещание. Думаю, надо нанять на поиски ганночкиной родни опытного человека.

— И издалека придется ему начинать, — вдруг, пропел многознающе дух.

Я вмиг подскочила на локте:

— Говори! — и, позабыв про открывшуюся недавно (среди прочих) погребную истину «Дом не даст услышать ненужное в своих стенах. Тем паче, от своей хозяйки», трусовато развернулась к стене. — Рассказывай, — вышло уже гораздо сокровенней и тише.

Нифонтий, наблюдая за развернувшейся сценой, покачал лобастой головой:

— Привыкнешь.

Ну, надо же! Какой понимающий и снисходительный.

— Да скорее б, — протянула ему в унисон. — И вообще надо найти время на всё это. На все мои ведьмовские проблемы.

— Самая твоя большая проблема на данный момент — Щучье озеро, — зевнул пренебрежительно кот. — Но, я не об этом сейчас… Наша Ганночка. Да-а. — и словно старик, облизнувшись, причмокнул.

— Я не с-старый.

— Ага. Только морщинистый и седой.

— Да я говорил уже, это, чтоб не пугать.

— Да кого? Мавру Зотовну? Мне кажется, ее даже улыбка дома в стене не испугает.

В этот самый момент на противоположной стене между блёклыми цветочками и ромбами на обоях начала проявляться несмелая, однако неимоверных размеров… улыбка… Пейзажная картина сбоку покачнулась на своем одиноком гвозде. Старый обойный клей местами тоненько затрещал… Надо бы ремонт тут. Обои на более яркие с-сменить…

— Совершенно верно, — судя по интонации, дух от подобного «домашнего шоу» тоже прибывал в полном… восторге.