Чудовища на Полынной улице - Ольга Болдырева,Анна Сешт,Татьяна Ван,Ксения Левонесова,Анна Кавалли,Олег Крамер,Софа Вернер,Виктория В. Павлова,Мария Воробьи,Екатерина Стрингель Страница 43

После того как стало известно про ребенка, Арина каждую ночь вставала на колени, прямо на холодный пол, вглядывалась в акриловую грусть глаз Николая Чудотворца и просила:

— Не надо братика или сестричку. Не надо братика или сестричку. Не надо, не надо, не надо!

Икона оставалась тиха и темна, за окном шипело Белое море – смеялось, видно, над глупыми просьбами, – но Арина не сдавалась. Раз за разом настойчиво повторяла молитву. Пыталась перевесить звуком своего голоса тяжесть чужого молчания.

А потом появилась Софа. Она родилась быстро и легко, в тихий безветренный день, и дед сразу запричитал, что таким, как сестра Арины, безветренникам, по жизни непросто.

— Коли тишь да гладь в день рождения – ни ветра, ни сквозняка, – быть человеку мягким да слабым, что песок под ногами, беззащитным, – сказал он, а потом улыбнулся. – Ты-то другое дело, Тучка.

Другое, точно другое. Много ли в Онеге девочек, способных обращаться грозовой бурей, стоит им выйти из себя? Много ли семей, где такое в порядке вещей?

Мать первые дни не подходила к сестре. Молока у нее все равно не было, так что с Софой сидели дед с бабушкой. Пеленали, пели, разговаривали.

Арина заставила себя посмотреть на сестру только на третий день. Подошла к кроватке, досчитала до трех, взглянула на Софу, тепло и сладко пахнущую козьим молоком, и пропала.

А лучше сказать – утонула. Утонула в странном, щемящем, пугающе сильном чувстве, неистовом и прекрасном, как юго-западный ветер шелонник, веселый предвестник шторма. В том, что принято, наверное, называть любовью.

С того дня Арина сама занималась сестрой. Кормила, одевала, мыла, качала, просто была рядом. Раз Софа безветренница, Арине стоит стать бурей за двоих.

Знать бы тогда, что это решение приведет к Дню-Который-Нельзя-Вспоминать. И ее собственной, Арининой, смерти.

— Никола-святитель, водный управитель, моли, море, бога о нас. Никола-святитель, водный управитель, моли, море, бога о нас. Николсвятель, воднуправтель, молмре-бга о нас. Ниасвяльводнпрвтелмребгнас, – монотонно бубнил одну и ту же молитву дед. Слова смешивались, слипались, отдавались болью в висках.

Арина зевнула и поежилась. И зачем она только согласилась на просьбу деда поехать с ним на рыбалку? В море Арина не выходила уже пять лет. И еще пятьдесят бы держалась подальше от большой воды – и главным образом ее ветров – после Дня-Который-Нельзя-Вспоминать. Но дед умел уговаривать.

Хитрец. Как и все, впрочем, рожденные под покровительством шелонника. Жаль, Арине с ветром повезло меньше. Обедник, побережник, шелонник, зоревый, зимник, летник. Разве мало на свете ветров-покровителей покладистее того, который достался Арине? Пожалуй, хуже полуночника только падера, да и то лишь потому, что приносит с собой снежную бурю.

Дед, конечно, пытался убедить Арину, что ветер-покровитель надо любить, каким бы он ни был. Что ветряники вроде деда и Арины издревле защищали людей от морских демонов. Сотонов. А демоны, в свою очередь, ветряников боялись.

Арина верила во все это, когда была маленькой. Радовалась, что у нее и деда есть общая тайна. Пока не поняла: секреты лишают возможности завести настоящих друзей. Отгораживают невидимой стеной от мира. Променяла бы Арина дар управлять полуночником на нормальную жизнь?