Чудовища на Полынной улице - Ольга Болдырева,Анна Сешт,Татьяна Ван,Ксения Левонесова,Анна Кавалли,Олег Крамер,Софа Вернер,Виктория В. Павлова,Мария Воробьи,Екатерина Стрингель Страница 44

Да. Тысячу раз да.

— Скучно тебе, Тучка? Видно сразу, давно ты в морюшко не выходила, давно-о-о, – протянул дед. – А мне вот скучать да зевать не хочется, я нутром чую, ждет нас сегодня непогода.

Арина бы возмутилась, если бы не знала, что дед выходил в море при любой погоде. Только очистится Онежский залив от серого льда – все, дед уже натягивает сапоги, ветровку – и вперед, к лодке.

— Знаешь, как отец отца моего говаривал? Кто на море настоящую бурю не видел, тот Богу не молился. – Дед сделал пару мощных гребков веслами. – Бывает, так море разгуляется, что и родных, и знакомых, и рыбьих апостолов, Петрушу с Павлушей, – всех помянешь, у всех защиты попросишь, даже у сотона морского, рогани поганой, тьфу.

В детстве Арина боялась демона из дедовских сказок. Смотрела на мерцающее море – видела жадный блеск глаз сотона. Плыла на лодке – слышала в шуме волн его голос, низкий и воркующий, обманчиво ласковый. Лежала по ночам без сна – представляла, как будет драться с демоном. И как его победит.

Но детство давным-давно кончилось. Ветер-полуночник уснул и больше Арину не слушался – и слава богу, – да и морских демонов она бояться разучилась. Свои куда страшнее.

— Мой ветер дует. – Дед по-кошачьи лукаво зажмурился, вытирая брызги с впалых щек. – Шелонничек, родимый, хулиган и непоседа. Говорят, у него жена красавица, диво дивное да чудо чудное, стоит ей уйти – у-у-у-у, что делается. Шелонник злится, ревнует, а потом…

— Да-да, а потом она возвращается ночью, и он стихает. Ты мне уже это сто раз рассказывал, – не выдержала Арина.

— Характер показываешь, Тучка? – Деда, кажется, все сегодня веселило и радовало, даже ее раздражительность. – Вы, благословленные полуночником, все с крутым норовом!

Сердце забилось яростно, налилось жаром, нет, нет, нет, нельзя, нельзя, нельзя, злиться – нельзя, только не это, только не снова, нет!

— Никакой болтовни про полуночник. – Арина вскочила. – Иначе я прыгну за борт и в Онегу поплыву!

Вокруг сверкали алюминиево волны, берег темнел вдалеке гуашевой черточкой. Доплыть до него было бы непросто – да и первый юношеский по плаванию Арина получила, кажется, вечность назад, – но она не собиралась оставаться на этой дурацкой лодке, если продолжатся разговоры про полуночник. Мало того, что море вокруг напоминало о нем, нашептывало воспоминания, так еще и дед туда же!

— В ночь, когда ты появилась, Тучка, такая буря была, бу-у-у-уря. – Дед будто не расслышал просьбу – просьбу ли? – сменить тему. – Пять лодок потопило, десять человек утонуло. Вот он, полуночник, ветер-ярость, ветер-смерть, ветер-холод морюшка Баренцева, ветер…

— Прекрасно, ты сам напросился. – Молния взвизгнула. Арина сбросила ветровку, стянула свитер и принялась за сапоги.

Шелонник пробирал мурашками до кости, футболка не спасала от холода. Но лучше заболеть, прыгнуть в воду и утонуть, мать вашу, чем снова вспомнить про проклятый полуночник, чем снова этим самым полуночником стать, чем…

— Ладно-ладно, Тучка, успокойся. – Дед выглядел испуганным и таким беспомощным, что Арине стало стыдно. Вина привычно разлилась горечью во рту. – Я же помочь тебе хочу. Нельзя так с собой. – Дед протянул свитер и футболку.

— Как – так? – Арина сама не понимала, почему дрожала: от холода, злости или стыда за неумение держать себя в руках.