Пустыня смерти - Влада Мишина Страница 44

Разбойник небрежно закинул обездвиженную девушку на плечо.

— Дадим им посмотреть? – спросил он, и Ифе краем глаза заметила, как в зал вбежали Анубис, Кейфл, Сет, Атсу и Амт.

Девушка безмолвно молила, чтобы они остановили Одайона, забрали её. Но сила богов и хека Кейфла прошли сквозь них, не задев разбойника и, к счастью, не задев саму Ифе. Причиной такой беспомощности богов и хекау стало то, что по-настоящему в зале уже не было ни аментет, ни Одайона. Их фигуры, растворившиеся в воздухе, были лишь отголоском, насмешкой – демонстрацией, призванной показать всем, кто остался в зале Селкет, что они проиграли.

— Нет, Сесен! Нет! – Крик Амт и странное имя, которым богиня её назвала, были последним, что Ифе слышала, проигрывая, как и все её спутники.

Ведь куда ещё мог забрать её Одайон, как не к Селкет?

Аментет ещё никогда так не ошибалась в своих предположениях, и ей было странно-обидно понимать, что она, возможно, никогда не узнает, кто такая Сесен.

Восьмой папирус. Зов испытаний

Раз, два, три, четыре, пять…

Хаос хочет тебя обнять.

Глава VI. Нун и Наунет

В шуме волн не теряйся, позволь показать

Вечность творения этого света.

Пред тобою предстанет первичная мать,

Она будет ждать от тебя ответа.

Та-Кемет. Унут. Обитель Тота

Тёплое солнце, проникающее в покои через арку балкона, согревало спину Тота. Бог сидел за столом, невидящим взглядом смотря вперёд. Как это часто бывало, его глаза видели не коридор дворца и не притаившегося в тенях сфинкса – взгляд Трижды Великого пронзал пространство и время, рассматривал возможности, обретённые и потерянные, будущих, нынешних и прошедших событий.

— Маат. Ответь мне, – прошептал он.

Та-Дешрет. Лагерь «Сыны песков»

Палатки лагеря «Сыны песков» терзала песчаная буря. Его обитатели скрылись за ненадёжными тканями. Выжившие, вернувшиеся с Этой, встретились с гневом тех, кто был верен Дидусу. Весть о его смерти только подлила масла в огонь, однако с этим Эта была способна справиться.

Спасённые жизни уравновесили чашу весов, а значит, она могла, не боясь последствий, поддержать это равновесие: пара слов одной стороне, воодушевление другой – и вот люди объединились вновь, чтобы выжить вместе. «Они ещё сыграют свою роль. Я в этом уверена».

Буря не слишком тревожила Эту, сидящую у потухшего костра. Она смотрела сквозь неё и прислушивалась к далёкому голосу, который давно ждала.

— Маат. Ответь мне.

— Любимый, – прикрыв глаза, Эта заглянула в далёкий сепат Унут.

— Так вот для чего ты просила научить тебя скрывать божественную сущность? Чтобы ты могла вмешаться в жизни смертных? – мягко корил супругу Тот.

— Жизни смертных? На весах уже давно лежат не только они. Баланс рухнул ещё до того, как Осирис умер от руки брата. Я не могла не вмешаться.

В Унуте Тот с непривычной для него злостью смахнул со стола папирусы и писчие принадлежности.

— Я предупреждал тебя! Я просил!

— Любимый, у нас в руках уже была власть! Во времена Огдоады мы вершили судьбы людей постоянно, и всё было хорошо! Я не верю, что мы не можем помочь миру и сейчас.

— Время богов проходит, Маат. Смертные сами должны вершить свою судьбу. Твоё вмешательство разлучит нас.

— Что?

— Я предупреждал тебя.

— Ты говорил, что это вероятность! Нестабильный шанс… Поэтому ты не позволил мне увидеться с тобой, когда я умоляла, стоя перед твоим сфинксом?