Ангел со сковородкой - Галина Гончарова Страница 45

Но элы вроде тоже на каретах?

Но мальчишка был твердо уверен, что такое элу не по карману. Лошади там из Хагината, они на этом специализируются. И не какие-то, а хагинатские короткогривые. У них грива торчит сама по себе щеткой и сильно не растет, всегда короткая. И стоит такой конь очень дорого. А надо еще, чтобы тебе его продали… тут даже Ангелина поняла. Типа – лошадка для элиты. Как в ее времени для инженера – «Лада Ларгус», а для губернатора – «Мерседес».

Допустим, эн.

— Он к ней сюда ездит?

— Так тут квартирки дорогие. И вообще, это дом матушки Сантос, она комнаты таким и сдает, давно известно. Обычно-то хозяйки не любят, чтобы у них б… жили, а матушке Сантос плевать, кто живет и кого водит, она не против, платили бы вовремя и не шумели лишний раз. Она и сама, говорят, из этих, только бывших.

— А что блондин, ты как узнал? Если в плаще?

— А им однажды в окно случайно мяч прилетел, – мальчишка явно не врал, уж такое-то Ангелина видела. Дети играли, мяч полетел в окно Кармен, благо – второй этаж, и вот оно – видно окно. И попал или куда-то, или в кого-то… этот высокородный высунулся, мяч выкинул и окно закрыл. Тогда Бенито его и увидел в личность. Так-то мужчина стерегся. А цепочка тоже не вопрос. Из кареты выйти надо, а ежели на улице ветер сильный, то за дверцу легко плащом зацепиться. Морду-то не увидеть, а вот пузо сверкнуло.

Ангелина поболтала с мальчиком еще минут двадцать, отдала ему серебряную монету, и счастливые дети отправились закупаться сладким на всех. А Ангелина погрузилась в карету.

— Поздравляю, Моника, у твоей подруги есть любовник. Из благородных. Может, и не один. Похоже, он ей эту квартирку и снял, он ее и содержал, до недавнего времени, потом вроде расстался…

— Она никогда не говорила!

— Давай навестим ее – и послушаем, что скажет? – предложила Ангелина. – Только если буду ее пугать, ты не вступайся, не лезь под руку. Я ей вреда не причиню, так, попугаю немного.

— Хорошо. Не буду.

* * *

Войти в дом удалось легко. И подняться на второй этаж. И постучать в дверь.

Никто не открыл.

— Кармен! Ты дома?!

Тишина.

Ангелина начала задумчиво принюхиваться. Потом со всей дури грохнула по двери сковородкой, которую прихватила с собой. И еще раз.

— Выходи, Леопольд! Выходи, подлый трус!

— Вы чего это нарушаете порядок? – взвился возмущенный голос. – Хулиганка! А еще энна!

Ангелина развернулась.

Ага…

— Матушка Сантос?

— Да, – пожилая дама самого благообразного вида даже не дрогнула при виде сковородки. И Ангелины. И не такое видала. – А вы кто?

— Энна Ангелина Елизавета Минина, – пискнула Моника.

— Энна, а такое поведение!

— А какое оно должно быть? – хмыкнула Ангелина. – Я вам, эла, про разврат и притоны рассказывать не буду, понятно, вам плевать. Вы мне скажите, ключи у вас есть от ее комнат?

— Есть, конечно.

— Открывайте.

— Вы что – с ума сошли?

— Нет, эла. Вы сейчас откроете, и есть подозрение, что надо вам будет вызвать стражу.

— Стражу?! Зачем?!

— А вы не чуете?

— Чего?

Ангелина кивнула на дверь.

— Мы даже можем не входить. А вы посмотрите сами. Вот кажется мне – плохо это пахнет.

Эла принюхивалась пару минут. Потом пожала плечами – и полезла в карман за связкой ключей. Щелкнул замок.

— Геля, ты уверена?

— У меня обоняние очень острое, – развела руками Ангелина. – Могу и запахи определить, и кто чем пользовался, и кто мимо проходил. Легко![3]