Блюз серых лисиц - Елена Владимировна Добрынина Страница 5

Я сел за инструмент, размял пальцы, пробежался ими по клавишам, приветствуя доброго друга, и все остальное сразу перестало иметь значение.

Не знаю, как это выходит, но когда я играю, то совершенно растворяюсь в музыке. Арчи Грейстон перестает существовать, и на сцену выходит совсем другая личность.

В жизни я дружелюбен и спокоен, пожалуй, немного стеснителен. Девушки часто называют меня милым. Но стоит только ощутить кончиками пальцев прохладу клавиш и позволить первым нотам обратиться в звук, от неловкости не остается и следа. На смену ей приходит такая уверенность, будто на свете нет ничего, что не было бы мне подвластно. А может «уверенность» – не совсем то слово. Я просто знаю, что все в этом мире существует лишь для того, чтобы служить вдохновением силе, что движет мною. Именно она заставляет меня быть дерзким, своевольным, вкрадчивым и беспощадным. Иногда опасным, иногда мучительно-томным... каким угодно, только не милым. И имя этой силе – музыка.

Дядюшка говорил в таких случаях, что в меня вселился дьявол.

Сол же со свойственной ему иронией замечал, что дьявол не имеет к этому отношения, просто внутри моей белой оболочки дремлет душа черного гангстера, и когда она просыпается, то расстреливает толпу свинцовой очередью звуков.

Этим вечером мы играли как никогда. Саксофон Роя выжимал из каждого максимум, труба Сола звучала не хуже, чем у самого Луи, Бенни задавал ритм как бог. Меня же вело, и пальцы творили такие пассажи, будто сам Арт Тейтум завладел моими руками.

Иногда я скользил взглядом по залу – там творилось настоящее безумие. Девчонки и парни отплясывали столь энергично, что удивительно, как над ними не взрывались лампы. А потом взгляд мой выхватил из толпы красивое личико Мейси, и я едва не сбился на ровном месте: она смотрела на меня так, будто увидела ангела небесного. Я сначала подмигнул ей и только потом увидел, что рядом, приобняв ее по-свойски, стоит высокий широкоплечий тип, и выражение его хмурой рожи весьма далеко от радостного. Смотрел он, что характерно, тоже на меня.

Перехватив мой взгляд, он сделал рукой ленивое движение, будто подзывал к себе официанта. Я предпочел сделать вид, что не заметил этого. Но подзабытое предчувствие чего-то нехорошего снова дало о себе знать, отозвавшись неприятным холодком в затылке.

Я продолжил играть, хотя кураж мой слегка поубавился, и парни, разумеется, заметили это. А через некоторое время к мне тихонько подкрался сам мистер Хэм и своим особым шепотом сообщил, что меня приглашает за свой столик мистер Фредди Россо-младший.

В самом факте подобного приглашения не было чего-то из ряда вон – время от времени такое случалось, и в основном все сводилось к просьбам сыграть ту или иную вещицу, разговорам о жизни и иногда – хорошим чаевым. Но интуиция подсказывала мне, что в этот раз все будет совершенно иначе.

Парни продолжили концерт популярной мелодией, не требующую участия клавишных, а я с тяжелым сердцем отправился за указанный столик.

Россо-младший вольготно развалился на своем стуле, нога на ногу. В одной руке он крутил стакан с виски, в другой держал толстую сигару. Рядом с ним сидела Мейси и что-то быстро ему говорила, но он не слишком внимательно ее слушал. Еще один парень стоял у Фредди за плечом и, наклонившись, перекинулся с ним парой слов, посматривая на меня. Этого я уже видел сегодня – именно он дал мне непрошеный совет насчет Мейси.