Тысячи Осеней. Том 2 - Мэн Сиши Страница 5

— Слушаюсь, господин! – с готовностью отвечал дядюшка У. – Не тревожьтесь! Хоть А-Цин и не ведает, кто мы, но умеет держать язык за зубами. Я его с малолетства знаю, он ни за что не доставит нам неприятностей.

Лично проводив Янь Уши в комнаты, дабы тот отдохнул, дядюшка У вышел со внутреннего двора и увидел идущего навстречу А-Цина: мальчик нес в руках только что приготовленные кушанья.

— Дядюшка, еда готова. Отнести ее господам?

Дядюшка У кивнул.

— И не задавай хозяину лишних вопросов! Со мной ты обычно тараторишь без умолку, но при нем так себя вести нельзя. Господин не любит болтунов и пустословов.

Пообещав, что не забудет наставлений, А-Цин не удержался от любопытства и спросил:

— Дядюшка, а хозяин все-таки мужчина или женщина?

Дядюшка У рассердился.

— Разумеется, мужчина. Ты что, даже мужчину от женщины отличить не можешь?!

— Кто его знает, – пробормотал А-Цин себе под нос, – больно странно он одевается. По мне, так господин, который пришел с ним, куда лучше.

Он говорил очень тихо, но дядюшка У все-таки расслышал его слова и тут же отвесил подзатыльник.

— Что ты там бубнишь? Лучше еду отнеси поскорее! Не забывай – держи рот на замке, длинный язык до добра не доведет! Молчание – золото, пора бы уже знать!

— Ой-ой!

А-Цин был еще совсем юн. Он все детство провел в Вэйчжоу, ни о чем не мечтал и был вполне доволен своей нынешней жизнью. Мальчик знать не знал ни про большой мир, ни про вольницу-цзянху, и, когда в усадьбе вдруг появились двое чужаков, стоило ли удивляться, что он втайне начал сгорать от любопытства.

Хоть дядюшка У неустанно твердил ему, что нельзя тревожить господ без веской причины, парнишка каждый день, когда относил им еду, пользовался случаем, чтобы обменяться с Шэнь Цяо хотя бы парой слов.

Разумеется, с Янь Уши А-Цин ни за что бы не посмел завести разговор – будь он даже и в десять раз храбрее. Внутреннее чутье у него было как у дикого зверька: он прекрасно понимал, с кем можно заговорить, а от кого лучше держаться подальше.

В тот день он как обычно принес кушанья и постучал в дверь комнаты Шэнь Цяо.

Никто не ответил, но А-Цин к такому привык: Шэнь Цяо просыпался рано, с самого утра выходил во двор упражняться с мечом, и днем его зачастую было не застать. Потому А-Цин, не мешкая, толкнул дверь, вошел, поставил корзину на стол и принялся выставлять принесенные закуски и рисовую кашу.

Вдруг позади парнишки послышались шаги. А-Цин заулыбался и обернулся.

— Господин Шэнь, вы вернулись как раз…

Он осекся на полуслове, чуть не поперхнулся слюной и аж подскочил от страха. Улыбка в мгновение ока превратилась из радостной в сдержанную и натянутую.

— Здравствуйте, хозяин.

— Ты как будто не рад меня видеть, – приподнял брови Янь Уши, невозмутимо входя в комнату. Губы его кривились в улыбке.

На нем уже не было женского платья, в котором он предстал перед А-Цином, появившись у ворот усадьбы. Темная краска смылась с волос, и виски вновь побелели. Теперь Янь Уши облачался в темное одеяние и держался в высшей степени изящно.

А-Цина охватил неописуемый ужас – он не смел даже взглянуть на хозяина усадьбы. Непринужденности как не бывало, он застыл как вкопанный и беспомощно опустил руки.

— А-Цин бы не посмел, – покорно пробормотал он. – Дядюшка У велел А-Цину глубоко почитать господина и ничем не вызывать неудовольствия.