Тысячи Осеней. Том 2 - Мэн Сиши Страница 6

Тонкие губы Янь Уши еще больше изогнулись. Он, ничуть не церемонясь, вольготно расположился за столом и заметил:

— При мне ты так напряжен, а с Шэнь Цяо держишься раскованно. Видно, он тебе очень нравится?

— Господин Шэнь… Он очень хороший! – запинаясь, выговорил А-Цин.

В глазах А-Цина Шэнь Цяо воплощал в себе лучшие качества, к которым следовало стремиться. Он отличался мягким нравом и красивой наружностью, в общении с другими был неизменно учтив и доброжелателен, к тому же превосходно владел боевыми искусствами. Такой человек, пожалуй, вызвал бы обожание у любого из ровесников А-Цина, не говоря уж о нем самом. У мальчика не было товарищей его возраста, за все годы жизни в усадьбе А-Цин ежедневно общался лишь с дядюшкой У, и вдруг в доме появился Шэнь Цяо. Неудивительно, что у А-Цина сама собой зародилась привязанность к гостю и он всегда радовался, когда удавалось перемолвиться с Шэнь Цяо словечком-другим.

Янь Уши хмыкнул.

— Он действительно ко всем хорошо относится. И виду не покажет, если чужое внимание помешает ему или доставит хлопот.

В словах Янь Уши прозвучал недвусмысленный намек, и, услышав их, А-Цин оторопел и огорчился. Неужели когда он каждый день прибегал к Шэнь Цяо поболтать, то лишь мешал и надоедал ему?

Парнишка понурил голову, как побитый щенок.

Но в сердце Янь Уши не было ни капли жалости – он лишь подлил масла в огонь, заключив:

— Ты должен знать свое место.

— Слушаюсь, хозяин, – выговорил А-Цин тихим голосом, столь грустным, что казалось, парнишка вот-вот расплачется.

Именно в этот миг в комнату вошел Шэнь Цяо с мечом в руке. Лоб его покрывала легкая испарина, но от этого лицо казалось еще белее, словно излучало тусклое сияние.

— Что здесь произошло? – удивился он, глядя на взрослого и ребенка, оказавшихся в комнате: первый сидел за столом, второй стоял напротив. – Что вы здесь делаете?

Второй вопрос предназначался Янь Уши.

— Я учуял аромат риса, вот и пришел угоститься, – со смехом отвечал Янь Уши.

Шэнь Цяо недоуменно нахмурился.

— Разве А-Цин не принес еду и вам?

— Чужой обед куда вкуснее собственного, – беззаботно объяснил Янь Уши. – Когда видишь, с каким наслаждением ест гость, то и у самого просыпается охота к пище.

Шэнь Цяо не поверил ни единому его слову, он чувствовал – что-то не так. Похоже, какая-то неприятность случилась перед тем, как ему вернуться.

— А-Цин? – Шэнь Цяо заметил низко опущенную голову парнишки и ласково спросил: – Что с тобой?

— Н-ничего! Хозяин, господин Шэнь, соблаговолите насладиться едой! Потом, когда закончите, я вернусь за посудой! – С этими словами А-Цин круто развернулся и поспешно выбежал из комнаты.

Боковым зрением Шэнь Цяо заметил, что глаза у парнишки как будто покраснели, и лишь утвердился в своем подозрении. Проводив взглядом А-Цина, он обернулся к Янь Уши.

— Что вы только что сказали ему?

— Эх, А-Цяо, ты точь-в-точь курица-наседка, оберегающая своих птенчиков! – посмеиваясь, заметил Янь Уши. – Не забывай, А-Цин – мой слуга, и для меня естественно относиться к нему как душе угодно. Но если ты так внимателен к чужакам, стоит им хоть немного сблизиться с тобой, почему же не переменился ко мне после столь долгого пути?

Лицо Шэнь Цяо, на котором только что было вполне обычное выражение, вдруг застыло, не выражая ни тени какого-либо чувства.