Ведьмы. Ру 3 - Екатерина Насута Страница 51

— Не надо кричать, — рявкнул Филин, пока этот убогий не завопил во всю глотку. — Тебя только они услышат. А если услышат, снова вырубят и зарежут. Надо думать, как дальше… стяжки эти только в кино хороши. А так-то…

Он напрягся и пластиковая струна натянулась и, тоненько тренькнув, разлетелась.

— Мы ж козлы апокалипсиса, — произнёс Филин, как-то сразу и успокаиваясь. — У тебя магия тьмы. У меня — огненная. И думаете, не справимся с подростками?

— Д-да… как-то я… погодите… сейчас, — Профессор изогнулся и дыхнул. Из ноздрей его вырвалось облачко тьмы, которое въелось в пластик. — Вот так…

А говорят, пластик не разлагается.

Вон, прям на глазах в прах превратился.

— Эк ты… поднаторел.

— Долгие годы смирения, постижения и экспериментов, — произнёс Профессор, выдыхая новое облачко. В смирение Филин не слишком поверил, а эксперименты… это да, он сам за сараем пытался огненные шарики создавать. Но пока получалось только пламя из ноздрей.

Тоже, если так-то, впечатлить должно.

А машина-то ход замедлила. И значит, если не приехали, то почти.

— Так, — Филин сориентировался. — Давай сделаем вид, что мы того… без признаков жизни.

— Зачем?

— Затем, что сейчас они будут настороже. А начнут свой ритуал готовить, то и отвлекутся. Тогда мы и свалим отсюда подальше. Ясно?

— Боже, боже мой… я не готов умирать! Я…

— Ясно⁈ — жестче переспросил Филин. Ох уж эта интеллигенция. Как девиц соблазнять в козлином обличье, так он может. А как чего другого, так уже нет.

— Ясно. Да. Вы правы, коллега. Определённо. Мне нужно успокоиться. Я… я сейчас займусь медитацией.

— На хрена?

— Чтобы достичь душевной нирваны.

И Профессор перевернулся на спину, вытянув задние ноги и сложив передние на груди. Огромные рога его упёрлись в днище, голова приподнялась, почти касаясь шеи. Да и сама по себе поза выглядела странной.

— Главное, дыхание… вдох и выдох… я спокоен, как огромная гора пред ликом вечности. Меня обдувают ветра…

Машина дёрнулась, сбивая Профессора с мыслей о горах, и остановилась. Филин моргнул и лёг на бок, прикрывая глаза, но лёг так, чтоб быстро вскочить, если обмануть не получится.

Ждать пришлось недолго. Дверь открылась.

— Во! Говорю ж, норм всё… — в кузов заглянули. — Лежат. Оба.

— Как-то они странно лежат, — этот голос был новым, незнакомым. И Филин замер. — Тот вообще дохлый…

Это про Профессора?

— Блин, засада, если окочурился…

— Да не должен вроде. Сейчас глянем… слушай, а у тебя зеркальце есть?

— Откуда?

— Светка!

— Чего?

— Зеркальце дай. У тебя есть, я точно знаю.

— А тебе на кой?

— Тут, похоже, козёл скопытился. Надо проверить.

— Как?

— Да я в кино видел, что если человеку к лицу зеркало поднести, то видно станет, дышит он или нет.

— Так это к человеку. А то козёл, — возразила девушка.

— И что? Всё одно видно станет, дышит или нет!

— Я не хочу, чтоб в моё зеркальце какой-то козёл дышал и вообще… да подвиньтесь вы… вон, смотрите, ухом шевелит. Значит, живой…

— А чего он лежит так?

— Слушай, ну лежится, значит. Вот ты тоже, когда дрыхнешь, небось, не думаешь, как оно со стороны, — резонно заявила девица. — А их рубануло…

На всякий случай и Филин ногой дёрнул, будто бы во сне.

— А чего не связали? — возмутился тот, новый. — Я ж говорил!

— Связывали!

— А где тогда…

— Вот! Свалились… — кто-то нагнулся, подбирая остатки стяжки. — Или порвались… не должны ж вроде.