Клятва и клёкот - Диана Чайковская Страница 51

А за порогом горели лучины. Стражники грелись возле них и обсуждали праздник. Наверняка перемалывали птичьи кости, без этого-то никак. Дать бы по носу, да нет времени. Зденка пробралась к себе, мельком взглянула на дырявый соломенный мешок, служивший спальником, и достала котомку.

Что ей собирать-то? Добра было не так много, да и с вещами не обернешься толком. Пришлось брать мелкие каменья, травы, нож да пару оберегов. Хотелось бы на кухню забежать, но не успеется. Ничего, погрызет ячменя, а там и до деревни будет недалеко.

Зденка натянула поверх рубахи кожух, переобулась из потертых башмаков в сапоги, да не простые, а с засапожниками[29]внутри. Не зря ухватила на летней ярмарке. А вот толстые порты не припасла – придется ехать в старых.

Теперь – снова во двор. Перетряхивая на ходу котомку, Зденка вспомнила про лук и стрелы. Стоило взять, да и в птичнике оружия хоть отбавляй. Она выбрала тот, к которому давно присматривалась – не абы какой, а из орешника и дуба! Сытник несколько лет назад привез и наказал, чтоб брали его только лучшие. И налучье[30]у него было под стать – не из простой кожи, а крепкое, такое же, как тул[31].

Зденка проверила лук, затем сложила его вместе со стрелами и понеслась в конюшню, ругая разыгравшуюся метель.

— Ты куда это? – возмутился конюх. – Ишь что разыгралось на дворе!

— Надо по делу, – отрезала Зденка. – Что там моя Груша?

— Только что поела, – отозвался тот. – Седлать прикажешь?

— Седлай, да поживее.

Хорс исчез с неба, уступив место непроглядной ночи и холоду. Зденка прошла за ворота и скривилась. Морозило землю так, словно зима ворвалась в Гданец и прогнала осень далеко за горы. А ведь должен быть еще дождь! Вон на березе-то листья не до конца опали. Какие же тут морозы? Не-ет, это так, первые козни Мораны. Далеко еще она от города – вот и послала духов вперед.

Конюх вывел Грушу за ворота. Гнедая кобылица фыркала. Еще бы: из тепла и сытости – в холод и неизвестность. Зденка взяла лошадь под уздцы и погладила по шее.

— Ну, скатертью дорога, – задумчиво сказал конюх и скрылся за воротами.

Снежнойскатертью, мертвой, как ткань для савана. Но ничего другого не оставалось.

3

Слабость давила, выбивала пол из-под ног и валила на лавку. Но еще страшнее было отчаяние. Оно кололо Дивосила, заставляя то перебирать травы, то смотреть в окно. Он малодушно надеялся, что Зденка передумает, княжна найдется, а Сытник принесет хорошие вести. И Пугач получит свое.

Убитых птенцов Дивосил ему простить не мог. А на живых страшно было взглянуть лишний раз.

— Не к добру метель эта, – буркнула Любомила. – Не должно зиме приходить раньше времени.

— Тяжело будет ехать, – кивнул Дивосил. – Особенно ночью.

— С горячим сердцем в избе сидеть тяжелее, – покачала головой ведунья. – Вишь – места себе не находила, металась, а потом решилась-таки.

Зденка или княжна? Впрочем, спрашивать не стоило. И без того весь терем ходил ходуном: не стихал топот снизу и сверху, крики во дворе. Не вечером, так завтра Мирояр отправит погоню и посулит награду тому, кто найдет княжну Марью и вернет ее домой.

В дверь постучали. Любомила с ворчанием открыла. Дивосил всмотрелся и увидел тысяцкого[32]– детину с нахмуренным лицом. Того самого, что принимал его и вел к князю после Ржевицы.