Рассказы. Темнее ночи - Андрей Миля,Володя Злобин,Ольга Цветкова,Ирина Родионова,Денис Гербер,Денис Приемышев,Екатерина Годвер,Мара Гааг,Алексей Провоторов,Олег Савощик,Тина Берр,Татьяна Верман,Анатолий Уманский,Елена Станиславская,Журнал «Рассказы» Страница 53

На следующей неделе Паша решил забрать всю работу на дом. Необходимо, чтобы кто-то был рядом с Мариной. Аленке тоже будет спокойней.

«Признайся. Ты боишься оставлять с ней дочь».

Паша прогнал эту мысль взмахом головы. Устало посмотрел на холодный кофе. Третья кружка за сегодня, про которую он забыл.

«Еще даже не вечер, а мозги уже как кисель».

Он проверил Марину, та тихо посапывала в кровати, обложившись куклами. Взял Аленку прогуляться по набережной. Девочка молчала всю дорогу. Безошибочно читала по лицу настроение отца и не лезла с расспросами.

Ветер собрал прохладу с Онежского озера, как сливки с молока, пригоршней швырнул в лицо. Освежил голову. Паша проголодался. Они зашли в магазин, купили пару свежих рыбин, фольгу, овощи и лимон. Подумав, Паша взял бутылку белого вина. Хороший ужин всегда бывает кстати.

Но стоило им вернуться домой, как Марина с порога накинулась на Аленку:

– Ты зачем это сделала!? Кто тебя просил все портить?

Аленка испуганно хлопала глазами.

– Что такое? – спросил Паша.

– Смотри! Смотри, что она натворила! – Марина потащила Пашу в комнату.

Сначала он не понял, в чем дело. Почувствовал нутром, горящей диафрагмой прежде, чем зрительный нерв успел передать сигнал в мозг. Совсем как с той корягой, что оказалась змеей. И, увидев, вздрогнул. Куклы. Все куклы смотрели на него.

– У них не должно быть лиц! – Марина металась по комнате, вцепившись себе в волосы. Ее левое запястье было расчесано до крови. – Им нельзяиметь лица…

Кривые, будто сажей намалеванные рожицы скалились в ответ. Раскосые глаза, большие рты и треугольные зубы – так действительно мог нарисовать ребенок. Паша отвел Аленку в ее комнату, успокоил, как умел – буквально парой фраз, – и вернулся к Марине.

– Она была со мной все это время.

Марина не слушала. Хватала куклы одну за другой, слюнявила пальцы и пыталась стереть рожицы с ткани, но лишь сильнее размазывала черное на белом.

– Испорчены! Они все испорчены…

Лицо ее раскраснелось, растрепанные волосы липли к влажным от слез щекам. Паша чувствовал, что должен сделать хоть что-то. Подобрать слова, успокоить. Прижать к себе, встряхнуть, наконец. Но он продолжал стоять, наблюдая за ее истерикой и не находя в себе силы вмешаться.

«Совсем моя старуха сдает».

Марина тем временем бросилась утрамбовывать куклы по коробкам. Складывала их рожицами вниз. Паша молча принялся помогать, стараясь лишний раз не всматриваться. Казалось, в нарисованных глазах играет насмешка.

Марина потащила первые коробки на улицу как была: в домашней майке, коротких шортах и босиком. Паша пошел следом. Чтобы вынести все куклы, им потребовалось сделать три ходки к мусорным бакам.

– По-хорошему, их надо все сжечь, – сказала Марина, обхватив себя руками. На улице ей немного полегчало, и взгляду вернулась осознанность.

– Пойдем уже, а? – тихо сказал Паша, поглядывая на окна соседей.

– Ладно.

Они вернулись домой, и Марина закрылась в ванной. Пустила воду. Паша думал зайти к Аленке, но вспомнил про пакет из магазина. Достал вино, нашел штопор на кухне. Открыл бутылку и сделал глоток прямо из горла. Перед глазами стояли берегини и травницы, превращенные в дьяволят. Почему-то казалось, что их черные глаза смотрели прямо на него. Нет, не так. Толькона него. Что их кривые рты растягивались в усмешке тольконад ним.