Хозяйка старой пасеки 4 - Наталья Шнейдер Страница 57

На месте Кирилла восседала статуя командора, которую я, оказывается, успела изрядно подзабыть. Он был безупречно вежлив, холодно-сдержан и так старательно не смотрел на меня, что впору было оскорбиться.

Я оживленно обсуждала погоду — как неожиданно, летом случился дождь! — и делала вид, будто романтичная бледность моего лица в сочетании с румянцем образовалась исключительно от чрезмерного усердия в работе над документами.

— Удивительное дело. — Марья Алексеевна опустила ложку и обвела нас взглядом. — В наше время молодежь поднималась с птицами, а старики спали до обеда, всю ночь промаявшись бессонницей. А нынче я, старуха, спала как младенец, а молодежь выглядит так, будто всю ночь с призраками воевали.

Мы с Кириллом переглянулись, на долю секунды, не больше. Варенька вспыхнула до корней волос.

— Воевали, — вздохнула я. — Еле отбились. Особенно один призрак попался настырный — копытом бил, хвост распускал, как павлин. Потом Варенька на него дунула, и он испарился.

Графиня возмущенно глянула на меня, но все же улыбнулась.

— Копытом, говоришь, бил, хвост распускал… — задумчиво повторила Марья Алексеевна. — Не то конь, не то птица, не то диво дивное. Ну да нам таких чудес не надобно, вот ежели какой сокол ясный подвернется — другое дело. Его и приголубить можно.

Кирилл поперхнулся чаем.

— Марья Алексеевна. — Он подпустил в голос льда. — Моя кузина не какая-нибудь… ветреная особа, чтобы… искать новый предмет для воздыханий.

— Совершенно согласна, граф, — невозмутимо отозвалась генеральша. — Кузина твоя — барышня приличная. Однако же глаза у нее на месте, и нужен ей не предмет, а достойный юноша.

— Марья Алексеевна, — старательно скопировала интонации кузена графиня. — Я пришла к выводу, что романтические воздыхания — не для меня. Я намерена заковать свое сердце в камень и посвятить остаток жизни творчеству.

— Конечно, душенька. До обеда. А там— глядишь, и камень рассыплется.

Варенька надула губки.

— Вы смеетесь надо мной!

— И в мыслях не было, графинюшка. Твори, сколько твоей душеньке угодно, только глаза раскрытыми держи. Музе ведь вдохновение требуется. А оно может в любом облике явиться.

Она внимательно посмотрела на меня, потом на Кирилла.

— А ты, Глашенька, чего бледна? Поди, не от одного призрака отбивалась? Или второй поприятней оказался? Без копыт и хвоста?

Щеки налились жаром. Ложечка в пальцах Кирилла звякнула о кружку. Я улыбнулась.

— Я заботилась, чтобы хоть кто-то в доме спал как младенец. И чтобы этому кому-то не пришлось гадать о том, чего не довелось увидеть.

— Дай расцелую! — Генеральша просияла, однако, вопреки своим словам, вскакивать, чтобы облобызать меня, не стала. — Вот за это тебя люблю, Глашенька! За то, что и удар держишь, и сдачи дать не постесняешься.

Я мысленно выдохнула.

— Только смотри, некоторые… призраки бывают настолько настойчивы, что просто так от них не отобьешься, — тут же добавила она.

— А это от призрака зависит. Иного не грех и кочергой успокоить. — Я поймала взгляд Стрельцова. Такой же лукавый, как утром, когда он посылал мне воздушный поцелуй. Не удержалась от улыбки. — А другие стоят бессонной ночи. Ангел-хранитель, например. Или домовой.

— Домовой? — В его глазах запрыгали смешинки. — Говорят, их надо подкармливать молоком и развлекать. Чтобы не шалили.