Хозяйка старой пасеки 4 - Наталья Шнейдер Страница 58

— О, не волнуйтесь. С питанием и воспитанием домовых я как-нибудь разберусь.

— Насчет питания — совершенно уверен. А что касается воспитания… Не чересчур ли вы самонадеянны, Глафира Андреевна? Домовые иногда лучше хозяйки знают, что ей нужно. И переупрямить их — дело гиблое.

— Упрямством пусть меряются молодые барашки, а мудрый домовой знает: с хозяйкой лучше договариваться, тогда и дом крепко стоять будет.

— Договариваться со стальным клинком? — приподнял бровь Кирилл. — Занятие для смельчаков, а не домовых.

Я невольно повторила его жест.

— Почему же? Не хотите ли вы сказать, что домовой с голыми руками ходил на медведя лишь потому, что боялся порезаться?

— Я хочу сказать, что медведь — противник простой и понятный, — парировал он, не сводя с меня глаз. — А узорчатый булат требует не силы, но искусства: одно неверное движение — и кровь. И все же возможностьдержать в руках настоящее сокровище стоит риска.

Мы смотрели друг на друга. Секунду. Две. Воздух между нами, казалось, потрескивал.

Марья Алексеевна поставила чашку на блюдце.

— Ну вот что. Я, конечно, старуха темная, в домовых и восточной стали не разбираюсь. Но, сдается мне, если так и дальше дело пойдет, Варенька наберет материал для своего романа уже к концу лета.

— Я не… — Графиня осеклась. Моргнула и медленно растянула губы в улыбке. — Впрочем… Возможно, граф Эдуард все же решится приподнять маску своей привычной сдержанности, а прекрасная Эмилия оценит этот жест по достоинству.

Кирилл прикрыл глаза — не то считая до десяти, не то борясь со смехом. Я сунула нос в чашку, радуясь, что чая уже на донышке: не разбрызгаю, если все же расхохочусь. Нелидов аккуратно размешивал чай.

— Сереженька, ты что-то хотел сказать? — светски полюбопытствовала Марья Алексеевна.

— Вряд ли графу Эдуарду передадут мой совет… он ведь литературный герой. Все же мне кажется, ему стоит быть осмотрительней. Литературные герои, бывает, становятся бессмертными. Однако прототипам это редко приносит радость.

— Et tu, Brute? — покачал головой Стрельцов.

— Я всего лишь забочусь о репутации… прекрасной Эмилии, — невозмутимо ответил Нелидов.

Кирилл ответил не сразу.

— Полагаю, намерения графа Эдуарда в отношении прекрасной Эмилии исключительно серьезны. Даже если сама она пока… не готова говорить о капитуляции.

Господи, да я давно сдалась с радостью. Но как же хорошо, что я не приняла его предложения! Еще не хватало, чтобы в разгар церемонии кто-нибудь ввалился с известием, что я замужем! Прямо как в романе.

Потом. Я подумаю об этом потом.

— Капитуляция? — улыбнулась я. — Граф Эдуард, кажется, путает переговоры с осадой.

— А разве это не одно и то же? — невинно поинтересовался Кирилл.

— Только для тех, кто не умеет договариваться.

Марья Алексеевна хлопнула ладонью по столу.

— Ну все, хватит! Еще немного — и я сама начну роман писать. «Домовой и стальной клинок, или Осада непреклонного сердца». Глашенька, ты ведь собиралась к Белозерской?

Я кивнула.

— Вот и поезжай. И графинюшку забирай, как обещала. Ей полезно будет развеяться. А ты, граф…

— Переговоры, говорите? — Он усмехнулся, поднимаясь. — Что ж. Однако правила военной наукигласят: осаждающий не должен оставлять крепость без присмотра. Я еду с вами.

Когда я, переодевшись для визита, появилась в гостиной, Нелидов ждал меня. На столе перед ним стоял поднос, накрытый белоснежной салфеткой.