Ямада будет спорить - Марина Комарова Страница 58

Здесь своего рода микрокосм, отражающий всё разнообразие токийской ночной жизни, от светских развлечений до её самых тёмных уголков. Сюда стекаются все: деловые люди и туристы, а ещё искатели удовольствий и лёгких денег. Как всегда.

В шоке оглядываю неоновые вывески и яркие огни, которые словно живут своей жизнью, перекрывая шум ночного Токио. Кабуки-чо. Нет, разумеется, я знаю об этом месте, но никогда не думала, что окажусь здесь. Особенно в такой ситуации.

— Что мы тут делаем? – Мой голос противно дрожит.

Позор, Ясуко.

Окадзава поворачивается ко мне с невинным выражением на лице, как будто мы приехали в парк аттракционов.

— Привёз тебя в безопасное место, – отвечает он, словно это очевидно.

Я давлюсь возмущением, чувствуя, как внутри всё закипает.

— Безопасное место? – Голос поднимается на октаву выше.

Хочется рявкнуть, но тут водитель разражается смехом, и я резко затыкаюсь.

Этот смех звучит слишком грубо, почти звериным рыком, и заставляет меня осечься. Я перехватываю его взгляд в зеркале заднего вида. Сердце пропускает удар.

Его глаза… Они похожи на тлеющие угли, сверкающие жутким красноватым светом в темноте. От этого взгляда мороз пробирает до костей. На мгновение надеюсь, что тут просто розыгрыш, какая-то нелепая выходка, но в глубине души понимаю: всё это реальность. И она куда страшнее, чем могла себе представить.

Машина внезапно резко сворачивает, и я ощущаю, как сердце начинает бешено колотиться в груди. Улицы вокруг кажутся искажёнными, словно я попала в другое измерение. Свет фонарей мерцает странным, ненатуральным образом, отбрасывая длинные искривлённые тени на асфальт. Здания вокруг выглядят заброшенными и изношенными, окна некоторых из них разбиты, а фасады покрыты слоем пыли и паутины.

— Где это мы? – шепчу, пытаясь сдержать дрожь в голосе.

— Скоро приедем, – говорит Окадзава, больше не оборачиваясь ко мне.

Шикарный ответ.

Мы углубляемся всё дальше в лабиринт извилистых улочек, которые словно исчезают в бесконечном мраке. Внутри машины становится ещё темнее, и единственным источником света остаются тусклые огни улиц, мелькающие за окнами.

Авто замедляется и останавливается у непримечательного домика, стоящего на обочине узкой дороги. Он выглядит старым и запущенным, с облупившейся краской и заросшим садом. В отличие от яркого и шумного Кабуки-чо это место кажется заброшенным и забытым временем.

Странно. Совершенно непонятно, где мы.

Водитель резко поворачивает на боковую улицу и нажимает на выключатель зажигания. Двери машины открываются с тихим скрипом, и Окадзава поворачивается ко мне, не выказывая никаких эмоций.

— Мы здесь, – говорит он спокойно, словно ничего необычного не произошло.

Здесь. Термин просто шикарен. Сразу же всё стало понятно. Но рассиживаться мне никто не предлагает.

Я выхожу из машины, ноги подкашиваются от напряжения. Дом передо мной выглядит безобидно, но что-то внутри подсказывает, что здесь скрывается больше, чем кажется на первый взгляд. Тусклый свет от уличной лампы освещает лишь часть фасада, а остальная часть погружена в глубокую тьму.

— Что мы здесь делаем? – спрашиваю я, пытаясь понять мотивы Окадзавы. – Почему выбрали именно это место?

Он отвечает не сразу. Вместо этого подходит к двери. Его движения спокойны и уверенны, как будто он знает, что делает.