Ямада будет спорить - Марина Комарова Страница 59

— Это безопасное место, – невозмутимо говорит Окадзава, открывая дверь и приглашая меня войти. – Здесь мы сможем спокойно выдохнуть.

Я колеблюсь мгновение, ощущая смесь страха и любопытства. Внутри дома царит полумрак, лишь слабый свет из окон освещает просторную комнату. Мебель выглядит старой, но при этом всё аккуратно расставлено, как будто хозяин только что вышел.

— Почему я должна доверять вам? – продолжаю, чувствуя, как напряжение сжимает горло.

Окадзава некоторое время молчит, но потом отвечает:

— Потому что у вас нет другого выбора, Ямада-сан. Вы в этом теперь по уши.

Это я по уши? А кто… кто меня оставил на работе?!

Хочется совсем по-детски затопать ногами, но я помню, что рядом странный водитель. Поэтому…

Дом, загадочный квартал и сам Окадзава – всё это складывается в одну запутанную картину, которую мне предстоит разгадать. Сердце бьётся учащённо, но я знаю, что единственный способ выбраться из этого кошмара – следовать за ним и надеяться на лучшее.

Резко выдыхаю, чувствуя, как нарастают злость и беспокойство. Всё это слишком странно, слишком опасно, чтобы просто молчать и следовать за Окадзавой. Но от моей болтовни мало толку. Я угрюмо смотрю на него, сдерживая желание сорваться и требовать объяснений хоть до конца эпохи Рэйва.

— Объясните, что происходит! – резко говорю. – Что это вообще было? Я не собираюсь идти вслепую, Окадзава-сан! Вы втянули меня в это, и я хочу знать, что происходит!

Окадзава не сразу отвечает, и я уже готова продолжить, как вдруг замечаю, что он морщится от боли. Его лицо бледнеет, и он одной рукой придерживает бок, где, судя по всему, пришлось больше всего ударов. Моё раздражение внезапно сменяется тревогой.

— У вас есть аптечка? – неожиданно для самой себя спрашиваю, сбавив тон.

Окадзава пытается скрыть боль, но его движения всё равно выдают слабость. Он кивком показывает в сторону тёмного коридора, а затем тяжело опускается на старый диванчик.

Словно по волшебству, в этот момент в дверном проёме появляется водитель. Здоровый, как лось. Я рядом с ним как тростиночка.

В руках водителя аптечка. Подслушивал? Или же и без нас знает, что делать?

Он молча протягивает её Окадзаве, и я замечаю, что тлеющие, как угли, глаза сверкают на мгновение, прежде чем он снова отходит в сторону.

Окадзава берёт аптечку и, открыв её, вытаскивает бинты и антисептики. Он, кажется, собирается сам заняться своей раной, но я останавливаю его, в глазах всё ещё мерцает беспокойство.

— Давайте мне, я… помогу, – говорю, пытаясь найти хоть какое-то ощущение контроля в этой безумной ситуации.

Окадзава молча передаёт мне бинты, его взгляд, в котором читается смесь удивления и благодарности, ловит мой. Он не привык принимать помощь, это видно, но сейчас глупо от неё отказываться.

Помогаю ему снять рубашку, затолкав подальше неловкость. В обычной ситуации я бы не согласилась на такое, но сейчас всё иначе. Мои руки немного дрожат, когда расстёгиваю пуговицы, стараясь не смотреть ему в глаза.

По двум причинам. Первая – я не врач, если там всё плохо, то смогу сделать лишь что-то примитивное. Вторая – что своих начальников раньше не раздевала. Всё бывает в первый раз?

Когда рубашка сползает с плеч, я невольно замираю, уставившись на торс.

Ничего себе! Прямо как из женских журналов! Мышцы под кожей чётко очерчены, каждая линия словно высечена скульптором. Крепкие, но в то же время гибкие, они выглядят совершенно не так, как я представляла, зная Окадзаву лишь в его привычном офисном костюме. Я даже не думала, что под этими деловыми пиджаками может скрываться такое. Это вообще законно?