Кровь на песке - Брэдли Бэлью Страница 6

Вылазка, впрочем, получилась не совсем уж провальной: сейчас Чеда знала о Королях чуть больше, чем утром. Раньше она понятия не имела, насколько они быстры, но поклялась не повторять своих ошибок.

Снова раздался топот: длань – отряд Дев – проскользнула мимо, свернув налево на перекрестке. Как только они исчезли, Чеда спрыгнула с крыши и побежала за ними, догнав как раз в тот момент, когда они сошлись с Серебряными копьями. Она засвистела, спрашивая, что случилось. За ней, свистя, появились еще двое. Высокая Дева, командир длани, обернулась к ним.

— Вы, трое! По Вороньей улице на Желоб! Допрашивать всех, кого увидите! Ищем мужчину, низкорослого, в легком кожаном доспехе, возможно, с луком. Будьте осторожны. Встречаемся на Колесе.

Чеда кивнула и вместе со своим маленьким отрядом поспешила обратно в храмовый квартал. Наконец-то она могла дышать свободнее: всю оставшуюся ночь они будут обыскивать город, пытаясь выйти на след убийцы. И никого не найдут. Не сегодня.

Глава 2

Рамад Амансир плыл вдоль берега Острального моря, и упругие волны качали его, будто в колыбели. На юге собирались тучи. Рамад отвернулся от них и поплыл к черному песчаному пляжу и серым скалам Виарозы – его поместья, раскинувшегося на горизонте.

Вода вокруг была такой синей, что у него сердце замирало при одном только взгляде на нее. Как же он скучал по этим простым радостям! По прохладной воде и разогретым от плавания мышцам, по мерному ритму волн, которому он подчинял свои гребки. По соленому запаху моря, крикам белых чаек, пробирающему холодку… По всему, чего так не хватало в Великой Шангази.

В воспоминаниях пустыня казалась далекой и странной, но за долгие месяцы в Шарахае он сроднился и с ней. Янтарный город казался Рамаду песчаным кораблем, на котором он неутомимо шел к цели, преследуя убийцу жены и дочери, но удаляясь все дальше от родины.

Воспоминания о жизни в Каимире, одном из четырех государств, окружающих Шангази, поблекли и выцвели под безжалостными лучами пустынного солнца. Но почему-то, когда они с царевной Мерьям доставили домой пленника – мага крови Хамзакиира, плоть от плоти Короля Кулашана, – у Рамада сложилось ощущение, что он никогда не покидал зеленых холмов и побережий родного края. Бесконечные жаркие дни пустыни, боль, скорбь по жене и ребенку, ненависть к Масиду – он стряхнул все это, как песок с плаща, ступив на улицы Альмадана, каимирской столицы, а достигнув Виарозы и пляжей Бесконечного моря, почувствовал, что наконец-то дома. Пустыня теперь казалась сном.

Было лишь одно исключение. Хамзакиир. Он постоянно напоминал Рамаду о Шарахае. О Королях. О том, что оставить такого противника в живых – значит играть с огнем. Мерьям хотела использовать его в своей борьбе, потому и согласилась на сделку с эреком Гулдратаном, потому они и подкараулили Воинство в подземном дворце Кулашана. Теперь же она пыталась подчинить разум Хамзакиира, зная, что в случае успеха царь Каимира получит мощнейшее оружие для защиты страны. Или, как подозревал Рамад, для нападения на Королей Шарахая и захвата власти над пустыней.

Мерьям была уверена, что Хамзакиир быстро ослабеет, но он не сдавался. Рамад потряс головой, отгоняя воспоминания о мрачном, презрительном выражении, с которым тот смотрел, как Мерьям пытается разрушить стены, воздвигнутые его разумом.