Король старьевщиков - Кассандра Клэр Страница 62

— Лин Кастер, – произнес Арон. – Я твой эксиларх, твой гадоль хадор[3]. Смотри на меня.

Она неохотно подняла взгляд. Он стоял совсем рядом, в нескольких дюймах от нее. Теперь она видела, что его глаза были не янтарными, а бледно-желтыми, как пески пустыни, как будто со временем они приобрели цвет ландшафта, по которому он проезжал во время своих странствий.

В зале наступила полная тишина. Лин слышала свое дыхание. Их взгляды встретились. Наверное, еще никогда ее не рассматривали так пристально. Ей казалось, что Арон способен заглянуть ей в душу, силой воли расколоть панцирь, в котором она пряталась, изучить каждую ее мысль и эмоцию, проникнуть в самые дальние уголки ее сознания в поисках правды и лжи.

Лин снова охватил тошнотворный страх, сердце бешено билось, и какой-то голос нашептывал ей: «Перед тобой Арон Бен-Иуда, эксиларх, потомок Иуды Льва. Он ищет в тебе некий знак, подтверждение того, что ты – та, за кого выдаешь себя, Возрожденная Богиня, которой суждено вновь встретиться с ним и объединить силы. Наверняка в тот момент, когда эксиларх впервые взглянет на Богиню, должна вспыхнуть какая-то божественная искра, сверхъестественное пламя. Он ждет, что почувствует в тебе этот огонь».

Ей было совершенно ясно, что он ничего не почувствовал.

Он отошел, отвел взгляд. Лин хотелось опустить голову и уставиться в пол, но она приказала себе смотреть вперед, несмотря на то что сердце в груди стучало, как молот.

Арон произнес ровным голосом:

— Что ж, ты не первая девушка со времен Раскола, которая объявляет себя Возрожденной Богиней. Даже не первая в этом году. Мне известно, что не следует питать больших надежд. Как и Санхедрину. Поэтому они в конце концов решили не сопровождать меня в поездке сюда. Но если ты пройдешь первое испытание, я призову их.

Не хочу напрасно тратить их время. Арон не сказал этого вслух, но было ясно, что именно это он и подумал. Лин ощутила раздражение, но сказала себе, что сердиться на эксиларха глупо. Он не доверял ей и был прав. Ей это известно лучше, чем кому-либо другому.

— Первое испытание? – повторила она. – Сколько же всего их будет?

— Давай сначала сосредоточимся на первом, – вмешался махарам. – В конце концов, если оно пройдет не так, как должно, второго не будет. О времени тебя известят.

Лин сделала реверанс. Реверансы были не в обычае у ашкаров, они были приняты в Кастеллане, но она подумала, что сейчас это не имеет значения.

— Я была бы вам очень благодарна, если бы мне сообщили заранее, – сказала она, – поскольку я занята. Я должна прежде всего заботиться о своих пациентах.

— Прежде всего? – Эксиларх приподнял брови. – Это для тебя важнее долга перед твоим народом?

Лин решительно выставила вперед подбородок.

— Речь идет о жизни и здоровье людей, эксиларх, – отрезала она. – Как сказала Богиня, для нас, ашкаров, жизнь превыше всего. Даже долга.

«Ни один пациент не умрет из-за твоих прихотей, – подумала она. – Я этого не допущу. И неважно, чего это мне будет стоить».

Эксиларх лишь молча прищурился, словно прочел ее мысли. Не говоря больше ни слова, он повернулся к ней спиной. Махарам со своего возвышения сделал Лин знак: аудиенция окончена, ей следует уйти.

Выйдя из шуламата, она остановилась на ступенях, чтобы отдышаться. Неужели она задержала дыхание? Она не знала; голова жутко болела. Она могла думать только об одном: до первого испытания она обязана сделать для Мариам все возможное. Она знала, что потом будет слишком поздно.