Заброшка - Эра Думер Страница 62

Нокс-Рейепс не подарила сыну и взора, только убедилась, что труд испорчен, а тамагочи «мертвы», и оставила Януса собирать осколки в своих покоях.

Он бросил попытки восстановить королевство Жасминового Риса и подбежал к двери. Не в силах остановить слезы, рвущиеся из глаз, Янус припал влажной щекой к двери и подслушал:

— Этот мир-р существует, Дайес Лебье. Эти чер-ртовы кони существуют. Я видела таких в Аквар-рстии на дипломатической встр-рече. – Нокс-Рейепс имела обыкновение порыкивать, как кошка, когда держалась, чтобы не раствориться в хаосе гнева.

Для хранителя Порядка показательным было обращение к нему по полному имени – его супруга находилась в шаге от безумного поступка на почве ярости. Он отвечал ей обволакивающим, точно нантви, голосом, за которым крылась, однако, стальная позиция:

— Верно же наш сын не мог видеть единорогов, а значит, придумал их сам. То, что мы сочиняем одни и те же сюжеты – результат пресыщенности зрителя.

Наставница метнула на Лебье взгляд: ее обведенные по контуру глаза искрились злобой. Она открыла искривленный рот и стояла с ним, как слабоумная, пока не решилась спросить:

— Я не ослышалась? Ты прикрываешь некомпетентность нашего отпрыска?

— Не ослышалась, – подтвердил Дайес Лебье, глядя на нее со своих заснеженных вершин. – Но трактовала некорректно. Я лишь считаю, что перегибы недопустимы. Одно дело – обет, совсем другое – губить первых созданий Януса. Если он сойдет с ума и кончит жизнь на Галь-Рея, мы будем сожалеть.

— Я, – выкрикнула Нокс, уколов острым ногтем супруга в грудь, – о, Абсолют – свидетель, я, Нокс-Рейепс Хельтская, величайшая мать Хаоса, ни о чем не сожалею! Никогда!

Голос Дайеса Лебье стал глуше и пропитался чем-то, от чего Янусу почудилась горечь во рту:

— Когда твои речи насыщаются царским пафосом, а взгляд синеет, я ловлю себя на мысли, что мог бы стать адептом Хаоса.

Нокс-Рейепс не сдержала смеха. Хохоча, она похлопала супруга по груди:

— Вот таким покорным ты мне нравишься… Обидно, что ты лгун. Ты женишься на своей Школе Порядка, а меня, как блудницу, выбросишь на улицу.

— Как блудницу? – переспросил Дайес, наслаждаясь реакцией Нокс. – Ты строга к себе.

— Идем, – окончательно остыв, Рейепс потянула мужа к лестнице, – сегодня ты опоздаешь на встречу старых порядковых смердов… Начнут без тебя.

Последние реплики Янус, на свое счастье, не слышал: он понял, что попытка отца встать на его сторону не увенчалась успехом. Возможно, ее и не было вовсе, лишь очередная расстановка сил – и «белые пешки», теряя «белых коней», падают в ноги «королю» и «королеве». Белый Вейнит собирал осколки макета, пытаясь увидеть что-то сквозь стену из слез, которую растирал по лицу. Янус хотел улыбнуться, но чем больше он думал о своем несчастье, тем сильнее себя жалел и громче плакал. А когда лоб заболел от рыданий, а силы иссякли, уснул на разбитом экране.

Его лицо озаряла мигающая надпись с одним словом…

«Апокалипсис».

Во сне Янус очутился на вершине Тайхомали. Он не осознавал себя спящим, поэтому здорово удивился, что все вокруг целое: по розовому, как ягодное молоко, небу плыли яхонтовые облака, а скрытая в тумане земля утопала в рассветной дымке. Белый Вейнит восхищенно озирался, обрадовавшись, что наконец-то уменьшился до уровня своих созданий. Наконец-то можно было полетать с Блистательным и искупаться в море с морскими единорогами – осознание сбывшейся мечты и разряженный воздух кружили голову. Янус принялся прыгать по камням, спускаясь на счет ли-хе-хор-ла ниже по склону. В один момент он споткнулся, как в резиденции Ра Лебье на лестнице, и был незамедлительно подхвачен.