Песнь безродного - Карина Володина Страница 63

— Кажется, кого-то воспитали ещё и менять тему с неудобной на удобную, – язвительно замечает Нила. – Да, конечно, он одержим этой чёртовой едой. У меня гипорексия с детства. Это когда…

— …нет чувства аппетита, – киваю я. Нила поднимает брови. – У моей старшей сестры такая же проблема из-за болезни.

— О, – говорит Нила. – Забавно. А что у неё за болезнь?

— Сахарный диабет.

— О, – повторяет Нила. – Ясно.

— Именно поэтому она…

— …не поступила в академию, – заканчивает Нила. – Я в курсе, Алин. Листер буквально разработал более-менее нормальную версию этой убийственной хрени, неужели ты думаешь, что я не знаю, какие у неё противопоказания?

«Убийственная хрень» – так сыворотку при мне ещё не нарекали.

— Что ж, гипорексия – это большой стресс для членов семьи. Я понимаю, почему Листер так…

— О боже. – Взгляд Нилы становится теплее и насмешливее. – Ты иногда говоришь как лекторы в дурацких супертолерантных роликах, Алин. Мой «член семьи» стрессует из-за моей гипорексии с перебором, а это уже стресс для меня. Я не умру от пропуска обеда в школе, и мне точно не нужны контролёры. «Дай мне Алина» – совсем поехал, за мной и так носится половина училок, желая убедиться, закинула ли я в себя вовремя пирожок!

— Листер хотел, чтобы я проконтролировал тебя? – улыбаюсь я.

— Ха, дай ему волю, и он приставит ко мне долбаного малокровника из своих пажей, чтобы он стрелял в меня едой из пушек, – фыркает Нила. – Неважно, это совсем не интересно. Только попробуй напомнить мне об обеде.

— Прости, но я попробую, – мягко возражаю я. – Я же говорю, у моей Ивоны та же проблема. Это… что-то вроде рефлекса.

— М-да, – кисло говорит Нила. – Скольких проблем можно было избежать, если бы моя мать обращала внимание на кого-то кроме вампиров.

— Я не совсем…

Я осекаюсь. Грубо. Очень грубо. «Я не совсем понимаю, о чём ты», – разумеется, о её матери. Погибшей, когда Нила была ребёнком. Отвратительная тема для разговора.

— Всё в порядке, Алин, – вздыхает Нила. – Это… м-м-м… дебри секретов Даскалу. Или нет. Но вроде тянет на секрет.

— Тогда тебе не стоит…

— Всё нормально, – прерывает меня Нила. – Пойдём, я покажу тебе одно симпатичное место и расскажу одну несимпатичную историю. Чтобы ты не удивлялся, когда первой фразой Листера будет: «Нила поела?»

— Я понимаю его и так, – замечаю я. – А как же школа?

— А как же Июлиана? – в тон мне отвечает Нила.

— Общение с Июлианой не входит в мои обязанности, – хмыкаю я.

— Зато в них входит посещение занятий, на которых тебя тоже почему-то нет, – парирует Нила. Она уже ловко взбирается по крутому склону, цепляясь за выступающие корни деревьев. – Кстати, как это домнуле Фунар умудрился прогулять пары?

— Пришёл на пару к домнуле Даскалу, – бормочу я, хватаясь за корень.

— Так-так, – тянет Нила, провисая на руках. – Давай-ка поподробнее.

— Всё, – выдыхает Нила. – Подожди секунду, мне нужно отчитаться надзирателю.

Она звонит Листеру, направляет камеру на судочки, раскиданные у ног, – в кадр попадает и кусочек вида перед нами.

Мы сидим на скальном карнизе, а под нашими ногами Мэгура – зелёная, холмистая и яркая, с монументальным каменным памятником-академией вдали. Так она выглядит куда приличнее: ни дыр в стенах, ни птичьего помёта на кладке, ни мрачной деревянной крыши. Вид отличный – Нила не обманула. Единственным минусом был получасовой поход по девственному лесу, обступающему нас со всех сторон.