Песнь безродного - Карина Володина Страница 64

— Вот, пожалуйста, – говорит Нила нетерпеливо. – Любуйся. Салат, суп, мясо с какой-то овощной отрыжкой. Доволен?

Вместо ответа Листера мы слышим возмущённый вопль Флорина, звон выбитого на каменный пол клинка и полудемонический хохот Сильваны.

— Проклятье, Сильви! – жалобно восклицает Флорин. – Мастер Даскалу, она опять мешает нам с К…

— Я – второй вампир!

— Вампиры не носят клинков!

— Я забрала клинки у твоей партнёрши, жалкий охотничий недомерок, – с пафосом заявляет Сильвана – и это совершенно волшебно в сочетании с её обычной флегматичной неспешностью. – А теперь закрой рот и сражайся со мной, паршивый пёс, если не хочешь, чтобы этот клинок торчал в твоей…

— Ковач, иди сюда, – лениво говорит Листер. – Я вижу, тебе нечем заняться?

— Листер! – повышает голос Нила. – Ау! Я вообще-то занята!

— Да, да, – рассеянно откликается Листер. – Я вижу. Умница. Где ты сейчас? На вашем с Феркой месте?

— Ага. Показываю его Алину.

— Хорошо, – отвечает Листер ещё рассеяннее. Вновь звенит чей-то клинок. Листер чертыхается. – Обедать – это хорошо, прогуливать школу – плохо, мы поговорим об этом позже, будь дома к четырём и заставь Ферку приготовить тебе что-нибудь, я задержусь в академии до ночи, ti amo[56].

— Ага, до встречи, – отвечает Нила, сбрасывая звонок.

Телефон она выключает не сразу, и контакт «Дристера» предстаёт передо мной во всей красе. Я задерживаю взгляд на фотографии.

— Сколько ему здесь лет? – озадаченно спрашиваю я.

— Гд… А. Здесь…

Эту фотографию Нила явно поставила сама – и мой вопрос так же явно её смущает.

— Как будто чуть больше двадцати, – говорю я.

— Ну нет, – неохотно отвечает Нила. – Меньше. Лет восемнадцать.

Я не понимаю, что не так с этим снимком, пока Нила не разворачивает его на весь экран.

Листер выглядит ещё моложе, чем на миниатюре. Ещё не сформировались выступающие скулы, нет усталости вперемешку с колкой иронией во взгляде, мягче и ухоженнее волнистые светлые волосы, спадающие на щёки. Листер лучезарно улыбается крошечному существу на руках.

Существо улыбается Листеру в ответ. У него (неё)шапочка жёлто-серых волос, тёмно-красные глаза. Это жутковато – но ребёнок смеётся так искренне, что пугающий эффект быстро исчезает.

— Это… – моргаю я.

— Ага, это я. Жуть, да? Как из фильма ужасов.

— У тебя альбинизм?

— Ну… – Нила выключает экран. – Похоже, но у меня нет проблем со зрением или солнцем. Просто такая мутация. Может, какой-нибудь недоальбинизм.

— Но ты не выглядела так на балу, – вспоминаю я. – Когда тебя представляли как члена рода Даскалу. Кажется, у тебя были светлые…

— Линзы и краска для волос, Алин, – фыркает Нила. – Не особо весело в восемь лет, но лучше так, чем: «Ой, посмотрите, неужели это из-за того, что её безродная мать перебарщивала с сывороткой? Я слышала, у таких рождаются уродцы, ей ещё повезло!» Ты бы выпустил ребёнка в таком виде на охотничий бал?

— Я не вижу ничего плохого в твоих особенностях, но понимаю, почему Даскалу перестраховались, – тактично отвечаю я.

— О да, я заметила, как у тебя выкатились глаза, – усмехается Нила. – Полное «ничего плохого», Алин. Но, знаешь, мне нравятся мои глаза. Кто-то выпрашивает у родителей деньги на цветные линзы, а я…

Она хвастливо подмигивает мне, и я улыбаюсь.

— А вот с волосами посложнее. Наверное, они были бы тёмными, как у матери, – но все натуральные цвета такие скучные, не представляю, зачем перекрашиваться в…