Стена копий - Брэдли Бэлью Страница 63

Воды вернулись, захлестнули, поднимаясь, пока не поглотили целиком. Он вдруг почувствовал деревья вокруг и особенно четко – «свое» дерево. Ощутил, как душа в его ветвях истаивает, сереет. Как дерево умирает, терзаемое жаром пустыни, как возрождается, напоенное жертвами, что приносят ему асиримы в ночь лун-близнецов.

Он вскоре понял, что именно в эту ночь видения – воспоминания, если допустить, что у деревьев они есть, – ярче всего. Под взглядами Рии и Тулатан души питали цветущие сады, окружавшие город широко раскинувшейся цепью. Так продолжалось ночь за ночью, и время медленно, но верно ползло назад, к Бет Иман.

А потом видение стало неимоверно четким, да так, что Дауд отшатнулся от него, будто человек, впервые узревший величие пустыни.

* * *

Он стоит на голой земле. Впереди лишь песок и камень. Звезды сияют словно осколки солнца, рассыпавшиеся битым стеклом. А вдали мерцает бледно-голубая фигура. Она все ближе. Обнаженная, закутанная лишь в серебряный свет. Ее шелковые волосы развеваются на ветру, руки воздеты к небу. Она словно призывает звезды. И под ее пятой из камня прорастают зеленые ростки. Она идет, а за ней расстилаются ковром первые шевелящиеся ветви.

Исчез Шукру. Исчезли асиримы. Нет больше измученных деревьев. Нет никого, – лишь сияющая богиня, подходящая все ближе, и Дауд. До этого она ступала, словно не замечая никого, но теперь вдруг останавливается и улыбается Дауду улыбкой пантеры. Возможно, ее веселят тайны, известные лишь ей, а возможно, она не ожидала увидеть тут человека.

Его не волнует, что она обнажена, ведь пустыня принадлежит ей.

– Зачем вы это сделали?

Она молчит.

– Что случилось с адишарами?

Она скользит по нему взглядом, проходя мимо, но ничего не говорит. Может, и не видит его вовсе? Ее путь лежит к горизонту, и, постепенно отдаляясь, она исчезает, оставляя Дауда наедине с ветром, легонько ворошащим песок, и деревьями, уже доходящими ему до колен.

* * *

Дауд, не знал, сколько длилось видение. Только что он видел, как уходит Тулатан, как меркнет горизонт, – и вдруг уже смотрит на восток, где рассвет занимается над адишарами. Деревья замерли, цветы закрылись. Дауд, сбитый с толку, пошатнулся и почувствовал, как рукав зацепился за что-то. Он тут же пришел в себя, вспомнил, что стоит среди деревьев-убийц со смертоносными шипами, и осторожно отцепил рукав, сделав зарубку на память: сжечь эту одежду по возвращении во дворец.

Асир исчез, что было не удивительно, но с ним исчез и Шукру.

Выйдя из рощи, Дауд наткнулся на Зандра, мочившегося под дерево. Тот, закончив свои дела, завязал штаны и подошел.

— Я… Я, кажется, видел богиню… – начал Дауд, но Зандр вскинул руки.

— Слышать ничего не хочу. Расскажешь своему Королю.

Дауд растерянно кивнул, и они вернулись на яхту. Шукру встретил их на полпути – он скользил по песку как стервятник, завидевший умирающую жертву. Зандр, не останавливаясь, взошел на борт.

— Говори, мальчик, – велел Шукру.

Боги, с чего же начать…

— Сработало.

Шукру не удивился.

— Неужели? А я думал, ты просто пять часов пялился на дерево. Расскажи, что ты увидел.

Дауд честно рассказал обо всем: о связи, об отступающей воде, жертвах и времени, повернувшем вспять. Подробнее всего он говорил о Тулатан, отчасти потому, что ее образ захватил его, отчасти потому, что Шукру постоянно переспрашивал, как она выглядела, сказала ли что-нибудь, что делала с землей и рощей.