Стена копий - Брэдли Бэлью Страница 64

— А дерево? – спросил он наконец.

Дауд пожал плечами.

— Я почувствовал в нем болезнь, но скорее просто по виду и по запаху. А потом болезнь исчезла, и я увидел Бет Иман. Это все.

Шукру задумался.

— Хорошо, – наконец сказал он и щелкнул пальцами, веля Дауду следовать за ним к кораблю. – Скоро попытаемся еще. Я нарисую тебе новые знаки.

Шагая рядом с ним по песку, Дауд невольно задумался: если с кровью жертвы удалось такого добиться, что же может дать кровь асира?

Он покосился на Шукру.

А кровь Короля?

Глава 16

Мерьям была у себя, но еще час, не меньше, обсуждала с Базилио возвращение в Каимир. Когда посол ушел наконец, пройдя мимо Рамада с довольным видом борова, умявшего целый таз помоев, Рамаду захотелось стереть с его рожи эту высокомерную ухмылку, но он был так зол из-за Тирона, что промолчал и, толкнув двойные двери, вошел к Мерьям, сидевшей у камина.

— Как ты могла позволить Тирону…

Он умолк, видя, что Мерьям качает головой и манит его ближе. Когда он подошел, она прикусила губу до крови, стерла алую каплю и мазнула пальцем по губам Рамада, чтобы Король Шепотов не услышал разговора.

Мудрое решение, но Рамада эта отсрочка разозлила еще сильнее, словно Мерьям управляла им…

— Как ты могла отдать Тирона этой… Вдове?

— Не глупи, Рамад. Он сам вызвался.

Рамада будто пыльным мешком по голове ударили.

— Тирон…

— Да. Потеря Люкена его подкосила, он начал курить лотос. Я вызвала его к себе и предложила выбор: либо я помогаю ему излечиться, либо он жертвует собой ради миссии. Он выбрал миссию, и уже скоро его отведут к Лоскутному принцу.

— Принцу… – И вдруг Рамад все понял. Понял, почему Тирона отдали на попечение Вдовы, ради чего он довел себя до полусмерти и что Мерьям задумала с ним сделать. – Ты сделала его приманкой.

Даже если Мерьям и устыдилась, на ее лице, больше похожем на череп, этого не отразилось.

— Да, сделала.

Лоскутный принц, Рваный – так его звали из-за шрамов, исполосовавших все тело. Легенда западных окраин, настоящее имя которого было Брама, он сколотил верную банду, излечивая несчастных, пристрастившихся к черному лотосу. Рамад считал его приспешников культистами, собравшимися вокруг таинственного лидера. Но Мерьям интересовал драгоценный камень, которым владел Брама, – огромный сапфир, в чьем чреве, скорее всего, был заточен могущественный демон. Эрек.

— У нас и так полно неприятностей, зачем умножать их число?

— Путь к власти всегда полон опасностей, Рамад.

— Возможно, но такая власть этого не стоит.

— Не соглашусь. Если мы преуспеем, значит оно стоило того. – Нерешительность Рамада ее как будто удивляла. – Разве ты не чувствуешь нетерпение Гулдратана? Время – роскошь, которую мы не можем себе позволить.

Гулдратан был тем самым эреком, заключившим с ними соглашение в пустыне и помогшим освободиться. Рамад пообещал ему не свою жизнь и не Мерьям, а жизнь Чеды, если не сможет притащить Хамзакиира. Скрепил договор своей кровью. Прошли месяцы, и он все сильнее чувствовал, как что-то побуждает его действовать. Черная магия – то же напряжение, что он ощутил, когда увидел, как эрек рисует символы вокруг мертвого тела царя Алдуана. Возбуждение это пока не было ни на что направлено, но он знал: скоро оно превратится в потребность исполнить волю эрека.