Ангел со сковородкой - Галина Гончарова Страница 65

— Как бы я могла?

— Но ты же с ним в постели была! Голым его видела! Моника!

Женщина побагровела.

— Геля!!!

— Что – Геля?

— Не видела.

— Это – как? С завязанными глазами? На ощупь? Ну, затейники! Это ж как стыковаться надо было!

— Ты… свинюка неделикатная! – вспылила Моника. И ахнула, ужасаясь сама себе. Это – она сказала?

Ангелина фыркнула в ответ.

— Вот, так держать. Авось, через двадцать лет я и научу тебя огрызаться. А все же?

— Темно там было. И я в ночной рубашке, и он…

— Через две рубашки? Силен мужик!

— Они с прорезями!!!

Ангелина взвыла от хохота, едва не свалившись в розовый куст.

— Обалдеть! Вы нереально круты! У нас до такого не додумались, кажется![7]

— Бесстыдница, – припечатала Моника. – А… у вас такого не носят?

— А зачем? Я тебе больше скажу, еще и в школах анатомию проходят. Раньше проходили, вот как сейчас – не знаю. Не отменят ли учебники анатомии в связи с тем, что ее преподают несовершеннолетним?[8]

— Что?

— Неважно. Я поняла, мужа ты не щупала и не тискала.

— Да мне бы и в голову не пришло!

Ангелина перестала ржать, как лошадь, и покачала головой.

— Моника, надеюсь, с Альваро ты ведешь себя иначе? Вот честно, то, что ты говоришь – это ненормально! Бред какой-то!

Моника побагровела так, что сравнялась по цвету со свеклой.

— Иначе. Но говорить об этом — неправильно!

— Пффффф, – ответила Ангелина. – Напомни, я тебе потом лекцию прочту. Посплетничаем, как две замужние женщины.

— Ты не говорила… ты была замужем в своем мире?

— Была.

— А…

Ангелина тряхнула волосами.

— Ну раз пошла такая пьянка… ты меня видишь?

— Да. Ты красивая…

— Моника, я выше тебя чуть не на две головы, в два раза толще, тяжелее… кто-то скажет – богатырша, а кто-то обзовет коровой. Даже странно, что я родилась у поэтессы и художника. Когда они называли меня Ангелиной, то надеялись на хрупкое, воздушное и эфирное создание. Или зефирное, кто их знает? Ангельское такое… ангел оказался карающим. Или боевым, такие тоже есть. Карательным.

Моника этого не поняла, но в голосе подруги звучала горечь.

— Вот, наслушалась я от них всякого разного. И толстая, и замуж никто не возьмет, и не талантливая, и выродок в их славной семье… неважно сейчас! За Пашку я вышла замуж в восемнадцать лет. Сразу вот, как ушла от родителей. Потом уж поняла. Пашка был старше меня чуть не на десять лет, и такого же типа, как они. Непризнанный гений, только не художник, а экономист. То на бирже играть собирался, то с криптовалютой мутить… искал себя у мамы на диване.

— Нашел?

— Нет. Дыру пролежал. И тут подвернулась дура с квартирой, и мамаша его практически выпихнула ко мне. Правда, наезжать и загонять под каблук не забывала. Не так сидишь, не так свистишь… первый год я была в эйфории! Замужем ведь! Такой мужчина – и весь мой! Надо Пашке отдать должное, он красивый. Плечи широкие, волосы кудрями, ну и в постели тоже – умел. Когда хотел. Сначала ему интересно было, потом я надоела. И то… он на диване лежит, а я ношусь, как дура. С утра на учебу, потом на одну работу, потом домой приготовить – погладить – и на вторую работу. Посменно. Года три так прожили, потом я поняла, что хочу сама торговать. Взяла кредит под залог квартиры, уже знала, и где помещение арендую, и что закуплю… и ко мне пошли. Пашка не знал, я хотела ему потом все рассказать, обрадовать, что работаю на себя, что можем и в его проекты деньги вложить…