Дитя титанов - Джен Уильямс Страница 66

— Это, наверное, хорошо.

Бронвика фыркнула.

— Наверное. Вот, это тебе. Письмо. – Она достала из рукава небольшой свиток и протянула Каэто.

Тот не тронулся с места.

— Если донесения, которые я получал отсюда еще в империи, верны, то королева Сени пыталась свергнуть вашу мать и захватить Лондус.

— Так-так, значит, о нашей семейной драме знает уже вся Энона? Мне почти льстит, что империя проявляет к нам такой интерес. – Бронвика снова фыркнула. В ее мускулистых руках и широких плечах было что-то лошадиное. – Сестра не пыталась, она преуспела. Привела к Лондусу-на-Море несколько армий, взяла город штурмом, стащила мать с трона за волосы и объявила себя королевой Лондуса и Галаброка. Продержалась на троне неделю, а потом явились отанимы. Читать будешь?

— А на чьей стороне в этой семейной драме была ты? – спросил вместо ответа Каэто.

Бронвика прищурилась:

— Мое место было в дворцовой гвардии. Я и мои воины сражались с Сени, как нам приказали. Многие мои люди погибли под колесами ее боевых колесниц. Такой ответ устроит империю?

— Тогда мне интересно, почему ты с ней еще разговариваешь.

— Сестры вообще сложные существа, – рассмеялась Бронвика, – а сестры королевской крови – особенно. К тому же, если ты не заметил, сегодня у нас есть проблемы поважнее. Большие такие, с крыльями.

— Хм.

Каэто взглянул на свиток. Он был запечатан каплей синего воска без всяких знаков. Посланник сломал печать и развернул пергамент. В правом нижнем углу он увидел две строчки, написанные косым почерком.

Весна в Лондусе бывает прохладной, особенно в замке. Не забудь попросить слугу развести огонь.

Снаружи между тем стало тихо. Он снова подошел к окну и выглянул наружу. Ни парня, ни отанимов во дворе не было, только на булыжниках осталась большая красная лужа. Шел дождь, и красное превращалось в розовое.

— Ну? – огрызнулась Бронвика.

— Ты знаешь, что здесь написано?

Она сердито посмотрела на него, и он понял, что зашел слишком далеко. Одно дело стать из принцессы служанкой. И совсем другое – пустым местом. Каэто подошел к камину, в котором лежали сухие поленья, взял пучок соломы, поджег и сунул между ними. Потом стал подкармливать новорожденный огонек соломой до тех пор, пока не занялись дрова. Все это время Бронвика смотрела ему в затылок. Он чувствовал ее взгляд, как прикосновение горячей руки.

— Феллдир, тот отаним, которого я привез сюда в цепях. Знаешь о нем что-нибудь?

Бронвика долго молчала.

— Я нечасто его вижу, – наконец заговорила она. – Икарайн почти не выпускает его из своих покоев. Сени наверняка знает больше. Но… ходят слухи, что она плохо с ним обращается.

Каэто почувствовал, как что-то сжалось в груди. Опыт посланника подсказывал ему, что надо выведывать подробности, расспрашивать, выпытывать. Но он не мог. Вместо этого он взял пергамент, поднес его к огню и слегка нагрел. Как он и ожидал, на листе проступил другой текст. В прошлом он и сам пользовался такими чернилами, но этот трюк знали уже буквально все в империи, и Каэто отказался от него. Новый текст был написан тем же почерком, и в нем говорилось вот что:

Приветствую тебя, посланник. Как тебе нравится моя страна? Огорчен, что не вы захватили нас первыми? Понимаю, что это праздный вопрос, но любопытство всегда было сильнее меня.