Эти чудовищные боги - Розамунд Ходж Страница 68

Но, похоже, Рувен не чувствует своего триумфа, и в его голосе звучит лишь страдание, смешанное со злобой:

— Как я могу осквернить такое святое место, как это?

— Ты вошел в царство богов, – говорю я. – Не понимаю, почему ты не можешь ступить на простое кладбище? – Но вместо ответа он молча смотрит на меня. – Что ж, если хочешь, оставайся там. – Я отворачиваюсь, продолжая шагать по тропинке.

Через мгновение я оглядываюсь, но Рувен уже исчез. Возможно, он остался стоять у ворот либо стал невидимым, чтобы я не догадалась, что он потащился за мной.

Неважно, что в его глазах отражается отчаянная тоска. Он – колдун-еретик, а я… а я ничем его не лучше.

Это мысль не покидает мою голову, пока я иду через кладбище.

По мере того, как я продвигаюсь вглубь кладбища, надгробий становится больше, и плиты с одним именем сменяют семейные могилы и большие камни в форме гробов, на которых выбиты целые списки имен.

А затем я вижу девушку.

На мгновение мне кажется, что это всего лишь статуя, настолько она неподвижна. Девушка стоит на коленях перед огромным надгробием и, наклонившись вперед, касается его лбом. Ее руки сложены в молитвенном жесте, а между пальцев свисают четки.

Буквально через несколько секунд она поднимает голову и видит меня.

Это Джарин.

Глупо моргая, я молча смотрю на нее, освещенную ярким дневным светом, будто предателем. Почему из всех людей именно Джарин оказалась последовательницей Магистериума? Ведь она казалась мне такой добропорядочной.

Уже много раз я встречала еретиков. Некоторые из них были похожи на господина Ахарина – достаточно успешные люди, у которых хватало денег, чтобы вносить штрафы за непосещение часовен, но большинство были бедными оборванцами и фабричными рабочими, которые бежали в свои убогие церквушки, будто их извращенный измученный бог мог спасти их от долгов.

Но я никогда не разговаривала ни с кем из еретиков, кроме Рувена, и никогда не позволяла им заплетать мне волосы и одевать к ужину, как Джарин.

Пока я думаю об этом, девушка вскакивает на ноги.

— Ваше святейшество! – восклицает она, стараясь не встречаться со мной взглядом. – Что вы здесь… должно быть, они ищут вас.

— Не ищут, – автоматически протестую я.

— Конечно же, они уже заметили ваше отсутствие. – Она делает шаг вперед и хватает меня за руку, сжимая ее чуть выше локтя. – Ваше святейшество, вы хоть представляете, какие неприятности могут возникнуть из-за вашего присутствия здесь?

«Наверное, тебе известно об этом гораздо больше», – думаю я, но говорю:

— Что ты…

Рука Джарин сжимается на моем локте подобно тискам.

— Позже, – говорит она, ведя меня обратно через кладбище к воротам. – Я отвечу на любой ваш вопрос сегодня вечером.

* * *

Джарин оказалась права в двух вещах. После моего ухода меня быстро хватились, и теперь у меня неприятности.

Сначала Изорейн, пребывающая в гневе, чего раньше я за ней не замечала, со скоростью сто слов в минуту рассказывает мне о том, как она волновалась и сколько ужасных вещей могло со мной случиться. В конце концов она успокаивается, но все оставшееся время, которое мы проводим в ателье, неустанно втягивает меня в процесс заказа платьев. Она интересуется моим мнением о каждом шве и клочке кружева, поэтому у меня нет ни одной свободной минуты подумать о том, что я только что узнала.